Читаем Стены онлайн бесплатно

Однажды я захожу на страницу Али и вижу, что она меня забанила. Просто так, на ровном месте: я никак не давала о себе знать. Я догадываюсь, что Марк до сих пор общается с ней, и возможно, они обсуждали меня. Не имею привычки лезть в чужую переписку – это мерзко, но я видела ее мельком в списке его недавних контактов.

Мне кажется, что я умею читать мысли. Что мысли других людей обо мне складываются в одно большое энергетическое облако в космосе, которое транслирует мне информацию – жестокую, оскорбительную, но правдивую. Я кожей чувствую, как другие желают мне зла и радуются моим слабостям и неудачам.

Мне кажется, что кто-то крадет у меня эмоции. Крадет радость. Есть только страх и бесконечная ненависть к себе за то, что у меня все не так. Я считаю, что моя жизнь с треском провалилась, я поставила бы ей ноль из десяти.

В вечном состоянии войны самой с собой я регулярно делаю маникюр и педикюр: раз я толстая, то обязана быть хотя бы ухоженной.

Я снова пью таблетки. Марк настоял. После очередного скандала из-за ревности он отправил меня к психиатру и мне выписали новый препарат, сказав, что предыдущее лечение для меня слишком слабое. Новые таблетки мне ненавистны. От них тупеешь, и мозг превращается в пропитанную ядом жвачку. Раньше мои запросы в истории поиска были:

А сейчас:

Кот Милош переваливается с бочка на бочок и вытягивает лапки, как позирующая фотомодель. Я называю это: кочевряжиться. Я ложусь, и он тут же приходит меня утешать. Раскочегарила кота. Разожгла огонь любви. Завела моторчик, и он тарахтит. Только котик – моя радость. Мы засыпаем, прижавшись друг к другу.

Медикаментозная сонливость – то, что я люблю и проклинаю одновременно. Мне не нравится моя тухлая жизнь, мне нравится спать, чтобы ее не жить. Хочется уснуть и проснуться, когда все наконец станет хорошо. Однажды очнуться от затяжной летаргии в девять или десять утра, полной сил на новые свершения, здоровой и любимой. В то же время я понимаю, что вовсе не иняз и учло отняли у меня лучшие годы, их отнимают прямо сейчас нейролептики. И пока я пью их, я буду просыпаться в три часа дня, слушать придирки мужа, съедать в одну каску полпачки тостового хлеба и вновь отрубаться до вечера. Я все время хочу спать, но не могу выспаться. Это похоже на проклятье спящей царевны, только спящая царевна была красивой и стройной, с длинной толстой косой, а я оплыла, и мои волосы повылезли. Сплю я тоже непривлекательно – оставляю на подушке мокрое пятно от бесконтрольно текущих слюней. Марк говорит, что я храплю и пержу во сне, и отселяется в другую комнату.

А когда-то – подумать только – мне это нравилось. Даже выстроила на своей болезни новую идентичность.

Как только мне выписали рецепт в обшарпанном кабинете ПНД, я тут же сменила старый детский ник Shadow666 на psychotic_baby. Я страдала от жалости к себе, но смаковала эти страдания, ликуя: я не такая, как все. Я необычная, как редкая бабочка, неприспособленная к жизни в этом мире. Такая хрупкая, что мне понадобилась помощь психиатра. Рецепты на лекарства я хранила в томике Хармса, как бы подчеркивая абсурдность собственной жизни.

Медикаментозный сон защищал меня от злой реальности. Я была так слаба, что мне требовался постоянный сон для восполнения сил. С помощью сна я боролась со своей болезнью. По крайней мере, я так думала.

Встреться я с собой из прошлого, я сказала бы этой девчонке только одно слово: «Дура». Если бы та Ниночка могла хоть одним глазком взглянуть на этот бугор под одеялом, колыхающийся от храпа, она бы все поняла и в ужасе смыла все таблетки в унитаз. Ниночка, девочка, тебе это не нужно. Пусть это не будет тебе нужно как можно дольше. Но ты хотела так сама.