Читаем Стены онлайн бесплатно
Ожидание чуда скрашивали книги. Я брала их из детской библиотеки, находившейся в нашем же доме: она состояла в основном из школьной классики и советских авторов. Мать с удовольствием читала мне вслух рассказы о пионерах и партизанах – мое детство погружало ее в светлую ностальгию. По каталогу «Ридерз Дайджест» она выписывала мне сочинения Астрид Линдгрен и серию детских страшилок. Они так и назывались – «Страшилки». Это были тоненькие книжки в твердом переплете с серой каймой – написанные примитивным языком, с кучей несостыковок и сюжетных дыр. Удачные тоже попадались, но редко. А в газетном киоске на остановке продавалась другая серия – «Ужастики» Стайна. Они были в разы увлекательнее «Страшилок», но я с жадностью потребляла и то и другое. На этих книжках я училась отличать плохой текст от хорошего.
На стадионе «Труд» в самом центре Иркутска в разное время выступали Кадышева, Газманов и Киркоров. Я ненавидела этих исполнителей, но их любила мать, и у меня не было выбора. Зато в здании стадиона находилось пристанище для моей тревожной души, святая святых – самый большой в городе книжный магазин «ПродалитЪ». Примерно раз в месяц я набирала там с десяток детских книг и проглатывала их за неделю. У меня в почете были Лидия Чарская, Валентина Осеева и Луиза Мэй Олкотт. Когда заканчивались детские книги, я подставляла стул и изучала взрослую полку. Открывала книгу наугад и читала первую страницу: если она была написана простым и нескучным языком о понятных мне вещах, я продолжала. К десяти годам я уже познакомилась с рассказами Чехова, четырехтомником Мопассана (уже прекрасно зная, что такое публичный дом), новеллами Цвейга. Особенно меня завораживала повесть Куприна «Олеся» про деревенских ведьм, я обожала все колдовское.
Потом случилось то, что должно было случиться. БДСМ-библия в лице «Истории О» Полин Реаж, а также хроники про советских маньяков с реальными фотографиями обезображенных трупов были обнаружены мной на моей полке среди других книг. Мне разрешали брать с нее все, никто за этим не следил.
Вскоре я вошла во вкус: одновременно читала и «Тимура и его команду», и журналы «СПИД-инфо», которые родители не особо прятали в прикроватной тумбочке. Я узнала, что есть добро и зло. Я узнала обе грани. Но однажды я нашла и прочла книгу, которая оказалась за гранью добра и зла. Грязные рассказы из этой книги перевернули мое представление о книгах, мире и свободе. Они были другими: мне нравилось все другое, потому что я считала другой саму себя. Они были гениальны, я это понимала. Я понимала также, что перешла границу дозволенного, – и хотя меня никто не контролировал, тряслась, что меня застукают с этой книжкой. Каждый раз после чтения я аккуратно втискивала книжку обратно на полку, чтобы мама ничего не заметила.
Однажды я все же решила выяснить, почему моя мать, которой одинаково нравились и рассказы о храбрых пионерах, и грязненькие истории, держала дома книгу, находившуюся за гранью добра и зла. «А ты читала этот странный сборник рассказов, что у нас стоит?» – поинтересовалась я как бы между прочим. «Это просто какой-то бред психбольного, – ответила мать. – Модный писатель, купила почитать. Что все в нем нашли – не понимаю, он просто извращенец». «Это очень плохая книга, – сказала я сердито. – Давай ее выбросим». И мы выбросили книгу модного писателя, хотя в глубине души я сожалела и горько тосковала о ней.
Дома находиться мне не хочется из-за вечно кислой рожи Марка. С тех пор как я взяла академ в МГУ, он не скрывает своего разочарования во мне, будто из компаньонки-гетеры, с которой так интересно вести беседы о культуре, я превратилась в прислугу из низшего сословия. Марк постоянно заставляет заниматься меня уборкой и орет, что я мою полы недостаточно тщательно – на плинтусах остается пыль. Его бесит во мне все – даже топаю я, по его мнению, слишком громко, а еще чавкаю и сербаю, разбрасываю вещи и сминаю только что заправленную им постель. Я чувствую себя так, будто дома должна ходить по струночке, и сбегаю, дождавшись, когда Марк сядет за пианино, чтобы не объяснять, что я планирую делать. Я сажусь на трамвай и еду две остановки до ближайшего ТЦ в «Старбакс». Там я пью огромный, поллитровый латте и сочиняю рассказы. Я мечтаю насочинять на сборник. Сборник будет называться «ПНД» – всех его героев объединит то, что они пациенты одного учреждения. Идея кажется мне гениальной. Меня вдохновляют музыканты, преподаватели, подростки, мертвецы – и я пишу о них.
