Читаем Стены онлайн бесплатно
На следующий день мать с кем-то договорилась и забрала меня из больницы домой. Я не замечала дверных проемов и чуть не скатилась с лестницы в нашей двухэтажной квартире. Я еще долго потом лежала в своей комнате на разобранном диване и смотрела «Твин Пикс», не особо следя за сюжетом: мне просто нравились музыка и наряды героинь.
Моя жизнь изменилась. Все, что происходило еще неделю назад, казалось далеким, полузабытым прошлым, вернуться к которому уже было невозможно.
Я не помню, как настала весна 2014 года и над Лисихинским кладбищем повисла первая радуга. После больницы я долго не выходила на улицу, а когда наконец вышла, обнаружила, что снег совсем растаял и резко стало тепло. В психозе я думала, что первым делом побегу на кладбище и найду себе нового мертвого друга вместо обманувшего меня бортрадиста. Но на кладбище меня странным образом не тянуло вообще. Мне было стыдно о нем даже думать, и когда я проезжала мимо в маршрутке, всегда отворачивалась и утыкалась взглядом себе в колени.
Мне было стыдно за то, что я верила в мистику и колдовство, как малограмотная деревенская бабка, и на философский факультет я поступала, провозгласив себя элиминативной материалисткой. То есть считала, что души не существует, а все ментальные состояния человека сводятся к биологии.
Но стыднее всего было появляться возле филармонии. Когда я увольнялась, пришлось сказать хормейстерше, что я не выдержала нагрузок и у меня случился нервный срыв.
В последние дни в Иркутске я избегала и любимого кафе в 130-м квартале, где во время фармакологического трипа уснула за столиком и разбила стакан. Я совершенно не помнила, как вышла из кафе, как расплатилась, как добралась до квартиры. Но с собой у меня зачем-то было пятнадцать тысяч, и по возвращении домой их, конечно, в кошельке не оказалось.
Во время психоза я на репите крутила несколько песен. Этот плейлист возбуждал воспоминания, от которых вспыхивали щеки, но мне все равно хотелось его слушать, – казалось, он помогает мне принять тот факт, что я стала
Голосов мертвых я больше не слышала, и иркутское кладбище мне больше никогда не снилось. Однако, переехав в Москву, я еще некоторое время чувствовала горечь и недоумение из-за того, что во всем этом огромном городе, среди миллионов людей, нет Влада Б. Что он очень-очень далеко, в конкретном месте – стоит и курит возле входа в филармонию. Но этот образ с каждым днем бледнел, а потом и вовсе растаял.
Родители в мой диагноз не поверили.
Мама как-то вернулась домой разъяренная и взвинченная. Я валялась на диване и безучастно пялилась в монитор ноутбука.
– Знаешь что, актриса погорелого театра! Тебе не кажется, что это все зашло слишком далеко?
– Что?
– Я говорила сейчас с твоим врачом. И знаешь, что она мне сказала? Во-первых, она спросила меня: чем ваша дочь занимается? Я отвечаю: дочь у меня умница, учится и работает, собирается поступать в МГУ! А она смотрит на меня реально так снисходительно, с такой жалостью, будто я нищенка с паперти. Говорит: ваша дочь не поступит ни в какие МГУ и учиться она больше никогда не сможет. Потому что у нее дефект личности. Вы, говорит, должны понимать, что эта болезнь разрушает психику и дальше будет только хуже. Ты думаешь, мне приятно было выслушивать, что моя дочь – дебилка умственно отсталая? Они там горазды на всех навешивать ярлыки. А ты? Ты этого добивалась? Хотела быть шизанутой, с прибабахом, не такой как все, лишь бы публику эпатировать? Тебе в ПНД медом, что ли, намазано? И теперь тебя закормили этими таблетками так, что ты с кровати слезть не можешь!
– Да, дорогуша, давай завязывай с этой своей блажью, – вмешался отец. – Тебе на нас вообще плевать, плевать, что люди скажут? Меня в городе все знают, и тут слух пойдет, что моя дочь в психушке лежала. Твои игры – это не шутки. Есть реально больные люди, а ты нормальная. И чтобы я ни про какую шизофрению больше не слышал.
Несмотря на то что я была вялая и сонная, как муха осенью, мне захотелось яростно спорить. Будто родители, отрицая шизофрению, отрицали саму меня. Родители беспокоились о своей репутации потому, что были богатыми и влиятельными людьми: в Иркутске они владели сетью гостиниц и другими объектами по мелочи. Они давали мне достаточно денег, и у меня было все, что я хотела. Все, кроме свободы.
Но я не стала ничего говорить.
