Читаем Стены онлайн бесплатно
После некоторых раздумий участковая решает назначить мне новый, современный препарат. На нем я смогу читать, творить и учиться. Но врач предупреждает, что также я смогу на нем снова набрать вес, и спрашивает, готова ли я к такой побочке. Сложный выбор: быть толстой или быть в психозе. Я и так уже толстая, так пусть хотя бы я не буду слышать голоса и видеть жуткие полусны. На сей раз нужен контроль пролактина, чтобы не растолстеть еще больше, сохранить менструальный цикл. И чтобы, как в прошлый раз, не начать плакать грудью. Все будет хорошо, потому что хуже быть уже не может.
Но это еще не все. Я, как экстремистка по отношению к самой себе, пошла на радикальные меры.
Бариатрическая хирургиня похожа на греческую богиню. Она оперирует даже тех, кто весит меньше моего. Проконсультировав меня в мессенджере, она сказала, что в моем случае речь идет о резекции желудка.
Мы нашли деньги. За два месяца подготовки к операции на обновленном препарате со мной не случается ни одного психоза. Препарат подходит идеально, я не ощущаю его воздействия на организм. При этом я чувствую себя активной, любознательной и живой – совсем как до болезни.
Перед операцией я еду на Даниловский рынок, который находится не очень далеко от больницы. На рынке у меня разбегаются глаза, и я не знаю, какую еду мне выбрать в последний раз. Решаю наесться от души без всякого чувства вины и заказываю огромную тарелку макарон в трюфельном соусе. Я хочу почувствовать себя Эллен Вест, которая налопалась масла перед кончиной. Но макароны оказываются не особо вкусными, и я расстраиваюсь: не удалось по-хорошему проводить сытную жизнь.
В больнице я читаю роман Евгении Некрасовой «Кожа» о том, как темнокожая рабыня и крепостная крестьянка поменялись кожей. Мучаясь от физической боли, я представляю, как в очередной раз обрушиваю хлыст сама на себя. Физическая боль снова входит с душевной в резонанс. Поменяйся я кожей с Эллен Вест, Уникой Цюрн, Сарой Кейн, то давно была бы уже мертвой. Но я быстро иду на поправку, я жива, и вскоре у меня уже ничего не болит. На животе осталось пять дырок от лапароскопии. Это был последний раз, когда я наказывала себя. Я поменялась кожей с самой собой.
«Реанимация» – самая жуткая песня Егора Летова. Нет, наверное, во всем мире песни более жуткой. Летов написал ее, когда лежал в палате под капельницей, а рядом умирал раненый офицер и громко бредил. Летов спешно записал в блокнот обрывки его слов – «самую чудовищную, неистовую, невероятную поэзию», с которой ему довелось столкнуться в жизни.
Всю молодость я окружала себя смертью, но сейчас не чувствовала ее присутствия. О ней напоминала лишь выписка от патологоанатома: кусок моего отрезанного желудка отправили на экспертизу в морг, чтобы он осмотрел его на наличие раковых клеток.
На соседней каталке готовили к операции огромную женщину с морбидным ожирением. Она была накрыта белой простынкой и напоминала снежную горку, которую каждую зиму строили у нас в детском саду. Горка дышала. Из-под простынки виднелась рука с красивым аккуратным маникюром – живее всех живых – и, глядя на эту пухлую ручку, я не сомневалась, что все будет хорошо и у нее, и у меня.
Альбом «Реанимация», по словам Летова, посвящен пограничным, экстремальным состояниям – превозмоганию бытия. Войны с самим собой. Бред умирающего чем-то похож на психоз. Возле меня никто никогда не умирал. Но люди рядом часто лишались человеческого облика. Я наблюдала, как они сатанеют в изоляции, жиреют от лекарств, прячут больничную еду в карманы обосранных халатов, воняют, потому что им не разрешают мыться. А вокруг – только стены, двери, окна. В этих замкнутых пространствах умирает человечность. В этих стенах вершится насилие: людей наказывают за то, что они не такие, как остальные. Но ни одно наказание не сравнится с тем, что я обрушивала сама на себя. Я сама себе самый лютый судья[21]. И по итогу у меня есть только слово, – но какое! Бросив музыку, я обрела голос. Я бы сказала, что русская Элин Сакс – это я, но у меня свой путь.
Я – писательница.
Стоило всего-то подобрать подходящий препарат. Вернуть себе контроль над телом и мыслями. Так просто, но не просто. Я не стану прежней – урон, нанесенный мне болезнью, непоправим, но я реанимирована.
