Читаем Стены онлайн бесплатно

Я свыклась с тем, что жизнь больше не будет прежней: она стала бесцветной, как экран старого сломанного телевизора, и тупой, как удар по затылку. В общем, я походила на размокшую деревяшку – меня было трудно зажечь. Но Люсе это удалось.

…Резкий запах растворителя и масляных красок буравит левый висок, но через пару дней я привыкну. Художницы-второкурсницы, малюя меня, обсуждают нашумевший тест «Сколько верблюдов вы бы стоили». Критерии касаются возраста, цвета глаз, роста, веса – настоящая нацистская евгеника. Девушки плавно переходят к обсуждению своего веса. Почти все они весят так мало, что не могут быть донорами крови, – только они скорее хвастаются этим, чем сокрушаются, что не могут спасать жизни. За меня не отдали бы и одного старого хромого верблюда – я это знаю и сижу помалкиваю.

На мне желтый парчовый жакетик, который трещит в подмышках, и тканая полосатая юбка, которая никак не застегивается. Немолодой преподаватель живописи сказал, бесцеремонно ткнув в меня пальцем: «Она дородная – будет купчихой». Пошарил по углам мастерской и выудил стилизованный, наспех пошитый костюм с кривыми швами и торчащими нитками. Говорю: «Не налезет». Сперва профессор строго зыркнул на меня и приказал: надевайте, вы не такая полная. Его лицо изменилось на моих глазах: «Да, что-то и впрямь едва-едва…»

Люся приходит в гости, мы запираемся в комнате и перерываем мой шкаф, после чего Люсе достается три набитых одеждой пакета. Я научилась получать от дарения кайф. Мне ничего не жаль для новой подруги, мне хочется одарить ее по полной, ведь я очень счастлива, что она у меня появилась. Ради Люси хочется вывернуться наизнанку, остаться с голой задницей, броситься на амбразуру.

Довольная Люся вертится перед зеркалом в моих старых, теперь уже в своих новых вещах размера S.

– Вот бы это пузо немножко убрать. Я хочу весить сорок семь кило!

– Куда тебе сорок семь? Ты и так худая.

– Ну где я худая, а вот это, по-твоему, что? – Люся надувает губы и щиплет себя за складку кожи на животе. – Хочу похудеть и похудею! Я легко худею!

Я молчу.

Потом мы идем гулять. Возле моего метро есть небольшой тенистый сквер, украшенный памятником советским летчикам. В этом сквере все бухают даже в холодное время года, и мы прозвали его алкосквериком. Мы с Люсей заходим в магазин и берем маленькую бутылку легонького розового. Наши критерии выбора – цена и крышка вместо пробки. На кассе берем упаковку пластиковых стаканчиков, хотя нам понадобится всего два. В алкоскверике мы распиваем бутылку на двоих. По идее, наши препараты нельзя мешать с алкоголем, но нам все равно, всем все равно – многие с нашим диагнозом спокойно бухают.

Сегодня не очень холодно: можно подольше постоять и поболтать. На скамейке в ряд стоят три мешка моей одежды, которая больше никогда на меня не налезет. Речь Люси тихая, монотонная, ее лицо безэмоционально, почти неподвижно. В психиатрии это называется «маскообразное лицо» и «уплощенный аффект». Она долго говорит о своей боли: любви к женатому мужчине, с которым у них изредка случается секс. Я пытаюсь вставить свой рассказ о Марке, но Люся то и дело перебивает меня, ей интересна только ее боль. Из-за нудного монолога Люси и алкоголя я начинаю клевать носом и наконец прерываю подругу: говорю, что мне пора идти, иначе муж будет злиться. Люся уезжает с моими вещами, я бреду домой. Марк встречает меня злобным взглядом, молча разворачивается и запирается в комнате. Ему не нравится Люся, не нравится, что она подолгу сидит у нас дома, не нравится, что вместе с ней я начала выпивать.

В очередной день на работе меня усаживают на тумбу без спинки. Моя поза проста: спина прямо, руки на коленях. Я стесняюсь позировать голой и позирую одетой – для портретов. Люся говорит, что толстых женщин рисуют даже охотнее, потому что худые всем надоели и их рисовать скучно. Люся позирует голой, потому что за это платят больше. На психиатрическом форуме Люсе написали: «У вас точно не шизофрения, раз вы целый день торчите голышом и на вас все смотрят. Наоборот, у вас какая-то нездоровая тяга к вниманию. Скорей всего, у вас истерическое расстройство». Мы поржали над этой диагностикой.

В перерыве мы идем в кофейню. Люся многозначительно играет тонко выщипанными бровями и сообщает мне: случилось что-то важное. Она приближает лицо, и я вижу ее раскрасневшийся нос и поры на нем. Вероятно, Олег все же соизволил приехать спустя месяцы обещаний.

– Не угадала. Помнишь охранника на моей бывшей работе? Он мне всегда нравился. Помнишь, я рассказывала? Он мне написал!

Судя по краткой биографической справке, этот Максим – личность сомнительная. Даже непонятно, кто из Люсиных мужчин в итоге лучше.

– Блин, Макс такой требовательный в постели! Он во время секса сказал, что у него все девушки были худые и что я должна похудеть в талии. Поэтому тортики больше не ем, вот, взяла американо без молока!

Голос Люси громкий, возбужденный. Оглядываюсь по сторонам:

– Ладно, ладно, давай потише.

Она переходит на громкий шепот.

– Нюсь, а скажи: по мне видно, что я натраханная?