Читаем Стены онлайн бесплатно
На этих словах он откинул волосы с лица и выразительно посмотрел мне в душу. Меня пробрал холодок. Эта сцена снилась мне во снах. С другой стороны, наша подруга загремела в психушку, и это событие омрачало нашу любовь, внезапно оказавшуюся взаимной. Оно делало историю более трагической и, конечно… готической. Моя любовь отличалась от пошлой возни моих одноклассников. Она была темной, красивой и необычной, как дорогая черная роза, которую я мечтала однажды получить в подарок от моего готического кавалера.
Кащей потянулся ко мне, я прижалась к нему и неловко ответила на поцелуй. Я поняла, что роковой момент дефлорации вот-вот настанет, но, к стыду своему, ни о чем не догадалась заранее и не надела свой самый роскошный комплект черного кружевного белья. На мне были нелепые хлопковые трусы с бантиком и лифчик без чашечек – казалось совершенно недопустимым предстать в таком виде перед избранником. А еще я не успела побрить ноги, точнее, подумала, что можно не брить, раз я в джинсах, которые Кащей уже настойчиво стаскивал с меня под зловещие верещания Дэни Филта.
– Послушай… – Я пыталась перекричать музыку, но из пересохшей от волнения глотки вышло только сипение. – Это мой первый раз!
– Понимаю, – закричал Кащей в ответ. – Чиста и непорочна, как ангел…
Он сбегал в ванную, принес полотенце и застелил им простыню. Я до сих пор помню его. Синее, с дельфинами и надписью
Я снова пришла на кладбище. Кое-где виднелись кучки мусора. Я увидела маленький крестик и табличку под ним с готическими буквами. «Здесь покоится Эди Шнайдер», значилось по-немецки. Эди был всего год. Чуть правее от Эди – похожая могилка, только более потемневшая и покосившаяся, но маленький крестик и немецкие готические буквы все те же. Девочку звали Катя. Дальше – бронзовая роза на могиле молодого парня. Роскошный мужской бюст с треснувшим постаментом, выкрашенный в золотистый и алый, – искала в интернете, кто это, не нашла. Тут же поодаль надпись от руки: «Семен. 15 лет. Убит. 44 г.» Широкая тропинка уводит вдаль.
Но вот сгущаются тучи, деревья, могилы. Становится совсем тихо. Будто и ветерок не колышет листья. Небольшой проблеск солнца чуть-чуть золотит памятники: свет пробивается сквозь стволы берез. В глубине кладбища похоронены советские летчики со всеми почестями. У них ясные, благородные лица. Вечная молодость, вечные сила и мужество.
«Привет. Ничего, что я снова пришла? Ты красивый».
В ответ молчание.
«Пока Тьма лежала в психушке, Кащей лишил меня невинности. От него пахло водкой, смешанной с клюквенным морсом. Я так хотела этого, но мне не особо понравилось. Больно не было, разве что совсем чуть-чуть».
«Любимому мужу, отцу и сыну», – значится на его памятнике. Я представляю скорбящих по нему женщин. Представляю торжественные похороны, на которых строем стоят летчики в форме и звучит духовой оркестр. Хоронили весь экипаж. Их было пять человек, и вот теперь в ряд стоят пять гробов. Я погуглила его фамилию и прочитала про эту аварию. Грузовой самолет разбился в снегопад во время захода на посадку. Он упал в лесу под Красноярском, но похоронили всех здесь, в Иркутске.
Фотография черно-белая, но я легко воображаю его в цвете. Я вижу его живым. Он высок, подтянут и изящен, у него длинная шея, ему так идут его летная форма и отложной воротничок. У него темные волосы, строгие зеленые глаза, легкая тень усталости под ними. Но в моей голове он улыбается и шутит, он не знает, что скоро умрет, он молод и витален. Я представляю его в последний день жизни: как он обнимает жену, прощается с малышом и отправляется в свой последний полет. Я верю, что он храбро принял свою смерть и ни один мускул не дрогнул на его гладком лице. Я смотрю на фотографию и думаю о том, что почти полвека назад в мире был такой мужчина, а сейчас его нет. Жалею, что не родилась полвека назад. Думаю о том, что хотела бы встретить кого-нибудь хоть немного похожего на него, но тут же отметаю эту мысль. Он недоступен и идеален, любое сходство с ним было бы лишь насмешкой, кощунством. Таких, как он, нет и больше не будет.
Дверца оградки сломана и криво приставлена. Я отодвигаю ее и прохожу к могиле. Сажусь прямо на землю. Замечаю смятую пивную банку, поднимаю и выбрасываю за оградку. Долго вглядываюсь в лицо мертвого бортрадиста, глажу холодный овал пальцем с черным облупившимся ноготком.
