Читаем Ретрит онлайн бесплатно
— Что вы! Что вы! — Дуняшка с выпученными глазами уставилась на юную хозяйку. — Прознают, барыня с меня шкуру спустит! Засекут до смерти, что пошла с вами в сговор!
— Я тебя умоляю! — Мари упала перед ней на колени. — Помоги мне, Дуня! Я должна найти его! Нельзя, чтобы он стрелялся.
— Митрий Василич-то офицер, он хорошо стреляет. — предположила девчонка, силясь поднять Мари на ноги. — Может, обойдется, а? Он же на войне был, он же воевал с самим хранцузом.
— Дуня, он сам графа вызвал. Сам, понимаешь! Он не будет стрелять в Хрептовича. Это лишь сатисфакция.
Дуняшка уставилась на Мари, не понимая странные для нее слова.
— Ему нужно лишь мести. Он не намерен примиряться с графом.
Служанка охнула, когда поняла, о чем толкует барышня.
— Что же делать-то?
— Помоги мне, молю!
— Но как? Что я сделать могу?
— Одолжи мне свой салоп и платье. Я выйду незамеченной, а ты останься в моей комнате.
— А вдруг ваша матушка прознает? — Дуняшка от страха начала заикаться.
— Запрись и никого не пущай. А ежели будут ломиться, рыдай и кричи, чтобы оставили тебя в покое.
Девчонка еще мгновенье сомневалась, а потом махнула рукой, полная решимости помочь хозяйке.
— Эх, была-не была, Мария Карловна. Ежели Дмитрия Васильевича убьют, вы же себе не простите. Скидайте платье, а то ужо два часа по полуночи почти! А вам торопиться надобно.
Каким-то чудом Мари удалось выскользнуть через черную лестницу. Чтобы не привлекать внимания она вооружилась ночным горшком, посильнее накинула капюшон на голову и согнувшись под непривычной тяжестью ведра, прошмыгнула мимо караулившего двери камердинера Лео. Тот разомлел и уснул на стуле рядом с печью и в полутемном коридоре не сообразил, что перед ним не Дуняшка, а хозяйская дочь.
— Угомонилась барышня, али рыдает?
— Угу, — только и ответила Мари, пытаясь подрожать служанке и поскорее шмыгнула во тьму черной лестницы.
Сердце билось часто-часто, колотилось, что есть мочи. От страха, с непривычки Мари еле дотащила ведро до первого этажа. Ступени были круты, сбиты, совсем не такие, как на парадных, отделанных мрамором лестницах, и девушка чуть не навернулась, спускаясь впопыхах впотьмах. Бросив ведро и запахнув салоп, она опрометью кинулась на улицу, чтобы не приметили, не догнали. Дух перевела только через квартал, когда поняла, что удалось сбежать и никто не гонится за нею.
Что делать дальше, Мари не знала. Наверное, следует идти к дому Воронцова. Не в казармах же им обсуждать детали дуэли. И не на казенной квартире. Дуэли — вне закона, о таком не говорят во всеуслышание. К тому же она знала — что Марин, что Арсеньев были частыми гостями у Мишеля. Потому следовало идти именно туда.
На улице сгустилась ночная тьма. Поднималась метель. Время лихое — заполночь, когда добрые люди не станут шастать по улицам. Мари знала, что может произойти все, что угодно, но выхода не было. Страх гнал ее вперед, заставляя утопать в снегу, спотыкаться о булыжную мостовую и нестись, выбиваясь из сил, задыхаясь от быстрого бега, в сторону украшенного огнями, никогда не спящего центра.
Ей в след улюлюкали, окрикивали, как блудную девку, отчего у Мари стыло в животе. Но она все бежала, преследуемая лишь одной целью — добраться до Мишеля. Митя должен быть там, они объяснятся и все образуется. Ведь иначе и быть не должно!
Через несколько часов, совершенно выбившись из сил, Мари добралась-таки до дома князя.
Он стоял на Морской улице, среди фешенебельных дворцов столицы.
Она была едва жива от усталости и холода, а ещё от страха, которого натерпелась, пока шла сюда в кромешной темноте. Несколько раз кто-то хватал её за салоп, принимая за опустившуюся женщину, но чудом Мари удавалось выскользнуть и припустить, что есть силы, ускользая от назойливого внимания.
И вот теперь она стояла перед дверьми парадного крыльца и страшилась войти. На репутации непременно скажется этот её побег в ночи, но девушку мало интересовали досужие сплетни. Ей хотелось только увидеть любимые глаза, упасть Мите в ноги и просить простить её, объясниться, повиниться перед ним.
Пальчики в коротких ботинках продрогли, руки, которые она отчаянно прятала в накидку, тоже заиндевели, но и не об этом думала Мари. Успела ли? Время неумолимо истекало. Кажется, дуэль назначили на рассвете, и хоть зимою светает позже, осталось не так много времени.
В окнах дворца горел свет и двигались тени каких-то фигур. "Странно, — мелькнула мысль, — завтра дуэль Арсеньева, а дом полон народу. Неужто у мужчин всегда так делается?'
Мари вдруг накрыло сомнение. Он не простит её, не простит. Возможно, следовало склонить голову перед Хрептовичем и умолять его не убивать Арсеньева? Но Мари знала, чувствовала — граф играет по-крупному, раз не бывши военным, решился он стреляться с офицером, полковником Преображенского полка. Он не послушает её, тем более что один раз уже обманул.
