Читаем Ретрит онлайн бесплатно
Чета Нарышкиных тепло приветствовала гостей, не делая явных различий между гостями. Но на то он и Свет, даже без этого каждый всегда знал своё место. Так продолжалось от создания Мира и каждый старался взобраться на ступень повыше. Мари жила в этом миропорядке и даже понимая, сожалея, к примеру, о своём не менее знатном, но много более бедственном положении, не смела противиться сложившейся системе. Так было, так есть и так будет впредь.
Ей хотелось лишь любви, а брак в представлении юной и романтичной девицы и был продолжением этой любви. Должен был быть. Однако Мари видела брак своих родителей, пока две зимы назад не стало отца, и она не могла бы назвать их брак счастливым. Неужели все отношения, вся влюбленность, вся возвышенность чувств скатывается в результате брака к скуке и не примечательному быту? Ну нет, с кем угодно, но только не с ней будет так. Мари искренне верила в это.
Именно такие мысли занимали хорошенькую, всю в уложенных завитках головку Мари, пока матушка и брат обменивались любезностями с княжеской четой.
Исполнив необходимый ритуал, Ренне прошли в залу, освобождая место новым гостям. Мари испросила разрешения поприветствовать Мими, да так и осталась в кружке подруг, рассматривая и расхваливая их платья. В своём, цвета айвори, наряде Мари уже бывала на балу в прошлом году, но надо отдать должное Дуняшке, та постаралась на славу, переиначивая лиф по нынешней моде. И не мудрено. Не хотелось прослыть нищенкой на первом в сезоне столичном балу. А ну как сам император нагрянет в гости. В Свете упорно ходили слухи, что хозяйка — княгиня Нарышкина имеет с Александром Павловичем особые отношения и царь мог заглянуть на бал к своей фаворитке в любой момент.
И потому несколько недель девчонка Дунька, привезенная из имения, вместе с Мари придумывала, а потом и воплощала в жизнь свежие модные веяния, дабы не тратиться на модисток. К примеру, пару сезонов как у дам стали популярны платья из тончайшего газа. Атласные ленты охватывали силуэт под грудью, все выше и выше от линии талии. Рукава при этом были крохотны и лишь очерчивали плечи. В платьях этих, из тонких и лёгких, прозрачных тканей бывало довольно прохладно, но чем не пожертвует женщина, чтобы только поразить мужчину в самое сердце и вызвать зависть у товарок. Даже собственным здоровьем.
Зала уже прилично наполнилась людьми, когда Мари вдруг почувствовала на себе тот самый взгляд. Испытывающий, жаркий. Ей хотелось бы обернуться, рассмотреть нахала, что так беспардонно таращится на неё, но девица ни за что бы не допустила подобной вольности — Ханна Бориславовна была рядом, в компании тётушки Мими и пристально за ней наблюдала. К счастью, а может быть, на беду, подруги зашептались, раскрывая личность тайного поклонника.
— Князь говорил, что приглашён Мишель Воронцов, а с ним неотступно всегда следуют друзья по корпусу. — Деловито сообщила Мими, которая всегда знала на порядок больше, благодаря своей сплетнице-тетушке.
— Воронцов — завидный жених, так все говорят. Только сам он не спешит влюбляться. — Огорченно посетовала их общая знакомая Ирэн Котлевская.
Неужто, она влюблена в Воронцова, мелькнула у Мари мысль. Неслыханно! Ведь он — сын российского посла в Англии и абы кого не возьмет в жёны никогда. Кажется, Ирэн и сама это понимала.
— И кто же всегда следует с графом? — Рискнула задать свой вопрос девушка. А лопатки её по-прежнему прожигал настойчивый взгляд.
— Вестимо, их четверо друзей. — Ирэн метнула за спину Мари говорящий взгляд и продолжила рассказ. — Поэт Марин, Аркадий Суворов и полковник Арсеньев.
— Да, да, это тот самый Дмитрий Арсеньев, что буквально летом вернулся в Петербург из плена. — Добавила Мими, ослепительно улыбаясь господам за спиной Мари. — Как только был заключён мир. Государь наградил его за храбрость и нынче осыпает Арсеньева милостями.
Ноги Мари предательски подкосились, когда она услышала заветное имя. Почувствовала душой — речь идет о том самом Дмитрии, что спас её три года назад. Не думая о том, что совершает ошибку, не в силах больше сдерживаться, она развернулась и устремила взгляд туда, куда смотрели подруги.
Сердечко её отчаянно забилось, готовое выпорхнуть и улететь прочь, потому как рядом с Воронцовым в безупречно вычищенном мундире стоял тот самый Дмитрий, что преследовал её во снах три долгих года.
Steh auf, du unerträgliches Kind* — Вставай, несносное дитя (нем.)
