Читаем Ретрит онлайн бесплатно
Женщина отшатнулась, как черт от ладана. Подбородок задрожал, мать схватилась за сердце.
— Откуда у тебя это? Я же уничижила их.
— Значит, знаешь. — Мари никак не могла поверить в то, что она одна оставалась в неведении. — Поэтому и была против Мити и тогда, и сейчас.
— Да знаешь ли ты, как тяжела эта ноша — помнить? — вдруг изменилась матушка в лице. Выражение испуга мгновенно улетучилось, а постаревшее лицо исказилось злой гримасой. — Я бы всё отдала, чтобы забыть о той истории навсегда, да только вот не выходит. А всё из-за него. Ему спасибо. Обрек нас с Иринеем на вечную память о том, что было. Не просто спустя время — спустя целую жизнь. А теперь он добрался и до тебя. Ну и как, нравится помнить свои ошибки в прошлом, свои грехи? Нравится?
— Это же вы все устроили, а не Митя. Он просто хотел, чтобы тот, кто виноват, помнил вечно о своем проступке. Никогда не думала, что ты такая… — прошептала поражённая Мари.
— Какая «такая»? Я только добра тебе желала. И тогда, и сейчас. А ты, глупая, всё лезешь на рожон.
— Всё, хватит, я ухожу. — Мари поднялась и, захватив крестик и дневник Мити, отправилась в прихожую. — Не хочу слушать очередные помои про Арсеньева и объяснение гадостей, что вы творили, желанием причинить мне добро.
— Мари, не уходи, прошу тебя! — вдруг расплакалась мать. — я делала всё для тебя, ради тебя.
— Для себя, мама. Ты всегда делала всё только для себя. А, ну, и для Лео ещё. Но правда, он не оценил. Ни в прошлой жизни, ни сейчас. — Девушка застегнула молнию на ботинке и выпрямилась. — Тогда я не успела помешать дуэли, попробую хотя бы сейчас отыскать Дмитрия.
С этими словами Мари вышла из родного дома и хлопнула дверью. Выходя, она услышала глухие рыдания, но даже ухом не повела — знала, что Юлианна Борисовна — та ещё актриса.
— Здравствуй, Ириней, — ровным голосом, будто десять минут до того и не рыдала, поздоровалась Юлианна Борисовна с собеседником на другом конце провода, когда тот поднял трубку. — Я знаю, что тебе не нравится это имя, но мне теперь не до экивоков. Все полетело в тартарары и нужно принимать решительные меры.
— Вы о Мари? Она была здесь, но сбежала, пока мы отвлекались на Арсеньева. Он устроил в блоке для больных бунт. Мой заместитель не догадался поселить его в одиночку, пришлось расхлебывать последствия. — холодно обрисовал ситуацию Хрептович и добавил осторожно. — Насколько решительные меры, Ханна Бориславовна?
— Настолько, чтобы все это закончилось. Чтобы она забыла.
— Хм, — протянул врач. — Надеюсь, вы помните, что лекарство экспериментальное. Оно не прошло необходимые проверки. Не совсем понятно, как оно может сработать. И в данном случае, оба они окажутся подопытными кроликами в эксперименте.
Последовала секундная пауза, а потом мадам Ренне решительно заявила:
— Я готова. Действуй. Это нужно прекратить.
— Что ж, тогда мне нужно знать точное место, где будет Мари сегодня вечером. Дома?
— Нет, она не живет теперь дома, но я знаю, куда эта непутевая могла бы отправиться. Записывай адрес.
Мари вылетела из подъезда и бегом понеслась к ближайшему метро. Нужно было как можно скорее доехать до Натальи. Пока девушка плохо соображала, как помочь Дмитрию, собственные воспоминания и ссора с матерью сказались на состоянии.
Спустя час дороги, она уже была в панельке на окраине города. Беспокоить подругу звонком Мари не стала — гримерша итак прикрывала её в театре в эти выходные, поэтому отвлекать ее от работы не хотелось. Ключ у девушки был, на улице ждать возвращения подруги не пришлось бы. Мари торопливо открыла квартиру, все еще надеясь, что Наталья уже дома. Однако той не оказалось и всё это время, пока Мари ожидала возвращения подруги, она провела в беспокойном хождении по квартире. Куда же пропал Дмитрий? Неужели, отключённый телефон Арсеньева как-то связан с исчезновением и обнаружением дневника в клинике? А вдруг его похитили люди Хрептовича? Но зачем — спорила сама с собой Мари. Что за дикость такая — похищать людей? Для чего?
В абсолютной тишине в замке повернулся ключ, и Мари увидела, как уставшая Наталья, волоча с собой пакет продуктов и чемодан с гримерными средствами, входит в квартиру.
— О, Маришкин, — обрадовалась гримерша при виде подруги. — Ты дома уже? Как хорошо, а я думала, ты поздно вернёшься или вообще у матери останешься.
— Я была дома, но, Наташ, ты даже не представляешь, чем закончился наш разговор с матерью.
— О, ну, судя по тому, что ты здесь, да еще имеешь озабоченный вид, могу предположить — вы разругались в пух и прах.
— Ладно б только разругались. Я такое узнала, что теперь не понимаю, что делать. — шмыгнула носом девушка.
— Так! А ну, отставить сопли. Давай, неси продукты на кухню, а я сниму пальто и вымою руки. И ты мне всё-всё расскажешь. — дала указание Наталья и отправилась прямиком в ванную, и Мари не оставалось ничего другого, кроме как послушаться.
