Читаем Ретрит онлайн бесплатно
— Ну, Мари, милая вы моя, почем же я знаю? Но вы не думайте о нем плохо. Бывает, втемяшится Арсеньеву в голову какая мысль и не выбьешь ее из той головы — упрямец. Но он же по-доброму. И есть какое-то объяснение, я уверен. Вам бы поговорить с ним, все выяснить. А мне надобно зеркало занести в помещение, никак дождь начнется и полировку испортит. — Судя по всему, распорядитель действительно не знал ничего больше. Он развел руками и добавил извиняющимся тоном. — Я не знаю, что там у вас с Митей случилось, но прошу, поговорите и все выясните. А мне идти пора!
Мари поняла, что разглагольствовать больше не имеет смысла. Михаил Иванович предпочитал не вмешиваться в чужие дела, дабы не остаться крайним. И это стоило уважать. Поэтому она распрощалась с директором общества любителей дворянского быта, поправила дамскую сумку, так и норовившую сползти с плеча, и в полном душевном раздрае отправилась к такси, которое ждало ее чуть поодаль.
В Москву Мари вернулась первым же Сапсаном. Ей повезло — билет удалось купить, хотя обычно места на этот скоростной выкупаются сильно заранее. На Ленинградском вокзале девушка сошла совершенно разбитая — это состояние кардинально отличалось от того, с каким она ехала в Петербург. И хотя тогда она только-только рассталась с Германом, все равно в Северную столицу ехала с предвкушением. Теперь же все ее надежды были разбиты, душа вывернута наизнанку историей, которую Мари так и не смогла постигнуть — зачем Арсеньев поступил с ней подобным образом? Раздавлена. Так можно было, наверное, еще охарактеризовать состоянии Мари.
Она не знала, как быть дальше — идти на поклон к матери и просить прощения? Ждать нравоучений, как это великолепно умела Юлианна Борисовна? Мари чувствовала, что так, как жила она раньше, больше не сможет. Что-то изменилось в ней в эту поездку. Какой-то иной, словно бы другой, она стала. Как из гадкого утенка в финале сказки получился прекрасный лебедь, так и Мари не могла больше терпеть сожительство с родной маменькой. И что же делать? Куда податься одной тридцатилетней барышне, к которой даже угла своего нет? Она, наивная, мечтала о серьезных отношениях с Арсеньевым, но теперь должна была рассчитывать только на себя.
Однако домой Мари все-таки поехать пришлось. Хотя бы для того, чтобы забрать необходимые вещи. Но для начала, прямо на вокзале, едва сошла с поезда, девушка позвонила Наталье — только на нее у девушки и была надежда. Кто еще мог бы приютить, хотя бы на время, решившую изменить свою жизнь, Мари.
Наталья в квартире не отказала. Кроме того, она отругала Мари за скоропалительный побег из Петербурга.
— Ну, и чего ты добилась, дуреха моя? Ничего не выяснила, не выслушала Митю своего, не разобралась с ситуацией, а уже сбежала. Я только рада, что ты из материнского гнезда выпорхнуть решила, с удовольствием тебя приму под свое крыло, — хохотнула подруга, — но ты подумай, Маришечка, над моими словами — в жизни нельзя принимать решения так скоро. Столько всяких нюансов существует, столько особенностей, что нужно хорошенько все взвесить, прежде чем делать окончательные выводы.
— Наташ, ты не понимаешь, — попыталась объяснить Мари, которую опять потянуло на слезы, — он меня обманул, задурил мне голову. И ладно бы я поняла, ради чего все это было, но, ведь, мотив-то не ясен. Что же мне делать было? О чем с ним разговаривать?
— В том-то и дело, Маруська, что не все там просто, с твоим Арсеньевым, зуб даю. Но это надо обдумать. Ох, — спохватилась вдруг гримерша, — я убегаю, Мари, у меня сегодня подработка — накрасить девчонок на выступление, Сергеич разрешил. Ты давай, поезжай за вещами, а потом дуй ко мне на квартиру, там и поговорим и все обсудим.
Мари выдохнула — хотя бы Наталья ее не подвела. И пусть, она тоже была непростой дамой, со своими тараканами, только у кого их нет? Мари и надо-то только некоторое время перекантоваться, пока не сможет наскрести на аренду отдельной жилплощади. Пусть это будет и не респектабельный центр, а обыкновенная панелька на окраине города, Мари то было совершенно не важно — главное, она будет чувствовать себя самостоятельной и перестанет зависеть от Юлианны Борисовны.
Старшая Ренне встретила дочь холодно и высокомерно, но Мари иного и не ждала. Поздоровалась на пороге и попыталась войти в комнату. Юлианна Борисовна стояла в дверном проеме подбоченясь и смерив непокорную дочь высокомерным взглядом.
— Вы только посмотрите, кто это почтил старуху-мать своим вниманием? Никак, блудная дочь вернулась за своими скромными пожитками. Ты сразу уйдешь, даже чаю не откушав? — Холодно поинтересовалась матушка.
Мари вдохнула поглубже, стараясь сдерживаться.
— Привет, мам. Ты права, я только за вещами. Но можешь не смотреть на меня так строго. Я не хочу с тобой ругаться, правда. Я просто поняла, что мне нужно уехать, нужно начать жить отдельно.
Юлианна Борисовна насторожилась.
