Читаем Ретрит онлайн бесплатно
— Ох, Мари, нет в тебе никакой тайны, интриги, даже кокетства нет, как у других девиц. А между тем, в твоих интересах захомутать жениха по своему вкусу, в противном же случае маменька выдаст тебя за того, кто даст больше.
Мари вспыхнула. Леопольд всегда позволял себе больше, чем кто-либо.
— Может быть, я вовсе не хочу замуж, — решительно заявила девушка, вздернув подбородок.
Брата она не боялась. Знала, что он любим матерью больше, чем тот без зазрения совести и пользовался, но не боялась.
— Не будь строптивой, малышка Мари. Это не тебе решать, ты же знаешь. Не выберешь приятного для себя и подходящего для матери, выдаст за того, кто ей вздумается. Я ведь добра тебе желаю, глупышка. Маменька очень недовольна тобою, но я упросил ее пока быть милостивой.
От обиды подкатил ком в горле. Так часто бывало — высказать нельзя, а хотелось не просто сказать, хотелось кричать и устраивать истерику, как могли позволить себе другие девицы. Но Мари не могла, её такой воспитали — кроткой, скромной, называя именно эти качества истинной добродетелью. Приходилось всегда держать лицо, а чувства свои под замком, не проявляя их лишний раз.
— Почему же необходимо решать затруднения посредством меня, Лёва? Отчего ты, к примеру, не женишься на богатой и красивой?
— Дабы потом в свете судачили, будто я приживала в доме женушки? Ну нет, милая. Это — женская доля вытягивать семейство из финансовых трудностей.
Мари стало душно, хотя платье её, сшитое по последней моде из тончайшего газа оттенка айвори, было невозможно легким. И декольте открыто, как никогда. Но в глазах защищало и Мари стоило невиданных усилий, чтобы сдержать слез.
— Ты не плачь, малышка Мари. В конце концов, выйти замуж — это даже забавно. Платье, венчание, карета украшена цветами. Об этом же мечтают все юные прелестницы, этим забиты их женские головки. Я лишь зашел предупредить тебя: матушка намерена выбрать жениха за этот сезон и не в твоих интересах ей перечить.
Лео ослепительно улыбнулся, от чего Мари захотелось вцепился в напомаженные кудри, расцарапать такое утончённое лицо, но она продолжала сидеть и смотреть на него полными слез глазами. Братец развернулся на каблуках и, шлепнув Дуняшу сзади пониже талии, от чего та взвизгнула и отпрыгнула в сторону, вышел из комнаты сестры. Мари разрыдалась горько-горько.
— Полноте слезы лить, сударыня! — Подмигнула Дуняшка и подала Мари белые, тончайшей выделки перчатки. — На балу весело. Музыканты играют, напитки носят, танцы. Эх! А женихи… Так, может, и не выйдет у вашей матушки, это ж еще неизвестно. А там как святая дева Мария укажет.
Дуняша принялась укладывать кудри в прическу, закалывая прядки шпильками. Мари все рыдала, правда, не так уже безутешно, как по началу. Вдруг, и правда, все обойдется?
— А то представьте, Мария Карловна, — мечтательно прищурилась Дуняшка прямо со шпилькой во рту, — вот входите вы на бал и видите того самого кавалера. И сердечко ваше замирает и не бьется даже будто. Чудеса случаются. Вы помолитесь Богородице и положитесь на неё, она и управит.
Мари проснулась в слезах. Она поняла это по влажной подушке, на которой вдруг осознала себя, очнувшись от сновидения. Все-таки это был сон, хотя ей и показалось, будто все происходило наяву — так свежи еще были эмоции, испытанные ею после разговора с молодым человеком, который оказывается, являлся братом Мари. А братец-то, прямо как в жизни, усмехнулась девушка, такой же напыщенный и самовлюбленный павлин, как Лев. Немудрено, что такое приснилось, решила. Видимо, где-то в глубине души она более остро переживала материнскую нелюбовь, только вот отчего во сне речь шло о каком-то замужестве? Мари точно знала, что собиралась на бал. Помнила, как волновалась о нем, как мечтала о настоящей любви. Может быть, мысли о бале общества любителей дворянского быта и костюмах для него, которые ей только предстояло пошить, стали основой для столь странного сна? Мари не ведала, но явно помнила все свои эмоции — от предвкушения до исступления и ярости, когда брат явился к ней в комнату.
Спать расхотелось. Стало душно. Мари поднялась с постели и прошлепала босыми ногами к окну. В нем одиноко светила луна, заглядывая в маленькую квартирку в бетонном скворечнике посреди спального района. Мари приоткрыла окно, впуская порыв свежего осеннего ветра. Где-то за домами девушка услышала гул залива, работу кранов в порту. Надо же, так далеко отсюда, а слышно. Постояв немного, Мари почувствовала, что озябла и с удовольствием вернулась в постель, под теплое одеяло. Волнение, с которым она проснулась, потихоньку улеглось и Мари решила почитать письма из тридцать шестого тома архива князя Воронцова. Раз уж французского она не знает, то хотя бы те прочтет, что писаны на русском.
