Читаем Ретрит онлайн бесплатно
За поворотом, на выходе из населенного пункта дорога стала чуть уже, асфальт сменился гравийкой, а деревья, что росли по сторонам, будто бы стали выше и обступили извилистый путь плотнее. Мари свернула в лесок и пошла по аллее вглубь. Лес этот напоминал сильно заросший парк, будто за ним не ухаживали много лет, но даже сквозь поросль угадывались высокие стройные вязы, высаженные вдоль подъездной аллеи, вековые раскидистые дубы, взлетевшие к пронзительно синим небесам.
«Под этими дубами когда-то они собирали по осени грибы» — мелькнула мысль, и встревоженная осознанием Мари тут же прогнала ее. Стало не по себе. Она прошла уже прилично, с километр, а парк все не заканчивался. Он стал чуть более редким, тут и там виднелись точечные следы человеческого участия в судьбе парка. То садовая скамейка притаится у кустов жимолости, то трава была выкошена на поляне и убраны сухие ветки. В конце концов, слева, чуть в отдалении показался пруд и там, за ним, Мари точно знала, на небольшом пригорке стоит дом.
Ещё пару шагов, деревья разойдутся, и откроется вид на усадьбу. Так и вышло — клёны и дубы словно расступились и перед Мари, стоящей на краю подъездной аллеи, открылся вид на пруд и дальше, за водной гладью возвышающийся на небольшом косогоре выкрашенный белой краской дом — с колоннами в классическом стиле и балконом на втором, мансардном этаже. По сторонам от двухэтажной центральной части, словно крылья, раскинулись одноэтажные флигели. В одном из них была бальная зала и большая гостиная, вспомнила Мари, а в другой, противоположной стороне — хозяйственная часть. Крыша блестела на солнце, переливаясь, и Мари закрутил вихрь смутных ощущений и неясных воспоминаний. Воспоминаний, которых в этой жизни не было и быть не могло.
Наталья, проводив Мари, поспешила в театр. Суббота — день загруженный: днём прогон, вечером спектакль, а гримерша старалась не пропустить ни одного представления, ни одной репетиции. Кроме того, ей надо было успеть до начала рабочего дня к Павлу Сергеевичу. А то начнет обзванивать своих партнеров и спонсоров, решать даже в выходной для большинства людей день свои дела и пропадет совсем, дай Бог бы к обеду вышел. Иногда Наталье было искренне жаль худрука, который тянул в одиночку тяжеленую ношу, но никогда не жаловался, был собран и умел решать сто дел одновременно. Подводить такого руководителя не хотелось. Поэтому и ситуацию с Мари ей хотелось решить побыстрее — и руководство не подвести, и подругу подстраховать — с ней в последнее время творилось вообще неизвестно что.
Конечно, имея за плечами богатый жизненный опыт, Наталья искренне считала Мари немного не от мира сего. И винила в таком воспитании она исключительно мать девушки. Ну, а как иначе? Воспитала девку в каких-то устаревших представлениях, навешала ей комплексов, не отпускала от себя манипуляциями. И хорошо, что теперь Мари нашла в себе силы, чтобы из этого тихого кошмара освободиться. И в этой ситуации остаётся только поблагодарить Германа и Полин, а потом и несчастного Арсеньева.
За Дмитрия, которого, к слову, Наталья так ни разу и не видела вживую, ей было обиднее всего. Чувствовала подруга — что-то не так восприняла Маруська, ошиблась, поспешила с выводами относительно молодого человека, но доказать упрямице ничего не могла. Просто чуяла, знала — что-то там нечисто.
Подойдя к крыльцу театра, Наталья запоздало заметила слонявшихся возле ступеней, на месте, где обычно курили служители, Полин и Германа. «Шерочка с Машерочкой снова вместе», сделала вывод Наталья и с облечением выдохнула — ну, хоть доставать малышку Мари не будет этот индюк Гера, раз примирился с «примой» и опять крутит с ней любовь.
Полин, заприметив Наталью, высокомерно задрала нос, отчего гримерша лишь усмехнулась. Поздоровалась из приличия, бросив короткое «Привет» и пошла внутрь здания. Закрывая входные двери, она услышала слова девушки, которая озадаченно, с недовольством спрашивала у своего хахаля:
— Мы теперь каждый перекур тут торчать будем? Холодно же! — поёжилась Полин. — А вдруг он не приедет?
— Приедет, — Герман выбросил окурок и запахнул посильнее свое пальто. — Сказано следить, будем следить.
Дверь хлопнула и Наталья, не придав значения этим словам, вошла в натопленное нутро театра.
Приготовив свои инструменты — кисти, краски и профессиональные косметические средства, Наталья отправилась в кабинет худрука. Два коротких стука о дверной косяк костяшками пальцев, и Наталья услышала из-за двери нетерпеливое «Войдите». Не мешкая, гримерша поспешила воспользоваться приглашением.
— Пал Сергеич, привет. Я отниму у тебя минуту? — панибратски спросила Наталья, но ей было позволено.
— Срочное что-то, Наташ? Зашиваюсь.
— Уже с утра в субботу, — Наталья закатила глаза, — сочувствую тебе, правда. Не, не срочное, просто подписать одну бумаженцию.
Она шустро впорхнула в полутемный, обшитый деревом кабинет и сунула худруку листок.
— Это что?
