Читаем Провал онлайн бесплатно
Третий зал оказался просторнее первых двух — метров тридцать в длину, с полом, устланным щебнем и мелким гравием, нанесённым, судя по всему, давним обвалом. Громов продвигался вперёд неспешно, тщательно прощупывая каждый шаг тростью, она заменила ему привычный альпеншток. Эта привычка укоренилась ещё в годы службы , тогда проверка грунта перед собой нередко спасала и от мин , и от коварных карстовых провалов.
На противоположной стене зала можно было разглядеть проход. Он не был похож на обычную природную трещину — скорее уж на лаз, будто пробитый обрушившимся камнем. При более внимательном взгляде снова возникало то же едва заметное ощущение неестественности. Свод прохода был слишком ровным. Поверхность была не идеально ровной - природа редко бывает безупречной, но отклонения от прямой линии образовывали дугу, слишком правильную для случайного обрушения.
Громов присел на корточки перед проходом, посветил вдоль свода, измерил на глаз кривизну. Профессиональная привычка аналитика заставила достать блокнот и зарисовать контур, быстро, схематично, без художественных претензий , только форма и приблизительные пропорции.
Дуга выглядела правильной , пусть и не была безупречной геометрической окружностью, но её ровность явно говорила о том , что это не случайное совпадение.
Он перебирал в голове версию о карстовых полостях, тянущихся вдоль пластов породы с одинаковой твёрдостью. Ведь вода нередко создаёт удивительно чёткие формы — как раз в тех местах, где структура камня на большом протяжении остаётся однородной. Версия была рабочей. Версия помогала объяснить отдельные аномалии, но не могла учесть того, что встречались они всё чаще: с переходом в каждый новый зал их количество росло, а не сокращалось. Это не укладывалось в логику природного процесса - тот должен был либо становиться всё более хаотичным, либо, напротив, обретать чёткую закономерность, но никак не метаться между этими состояниями по мере продвижения вглубь.
Громов сделал ещё несколько снимков, зафиксировал наблюдения в блокноте и вошёл в проход.
За ним начинался коридор — узкий, метра полтора в ширину, с потолком, опускавшимся до полутора метров в самом низком месте, вынуждая пригибаться. Здесь неправильность стен стала откровенной. Участками - метр, два, иногда пять - порода была гладкой настолько, что напоминала полированный камень, а не естественную стену пещеры.Между гладкими участками попадались обычные, шероховатые, с натёками и трещинами, как будто кто-то или что-то обрабатывало отдельные секции стены, оставляя остальные нетронутыми — или, что было ближе к истине, вопросом, который Громов не хотел додумывать до конца, эти секции были обработаны настолько давно, что естественные процессы успели частично их состарить, замаскировав искусственное происхождение под патину тысячелетий...
Он остановился в узком месте коридора, там, где потолок вынуждал сгибаться, и провёл лучом фонаря по одному из гладких участков вблизи. Материал не крошился под ногтем, как обычный известняк. Он был твёрже, плотнее, с едва уловимым металлическим отливом там, где свет падал под определённым углом, отливом, которого не должно быть у карбонатной породы.
Разведчик в нём проснулся полностью, вытеснив спелеолога на второй план. Громов достал из кармана разгрузки складной нож, попробовал поддеть край гладкого участка там, где он граничил с обычной породой. Лезвие соскользнуло, не оставив царапины. Он попробовал ещё раз, с большим нажимом, — тот же результат. Материал был твёрже стали, при этом визуально почти неотличим от известняка, если не приглядываться.
Он сфотографировал участок с масштабной линейкой, взятой из аптечки для замеров ран, зафиксировал координаты и продолжил путь.Коридор вывел его к развилке — два прохода, один вниз под углом градусов в тридцать, второй горизонтально, в темноту, которую луч фонаря не пробивал до конца. Громов сверился с компасом, отметил направление обоих проходов в блокноте и выбрал нисходящий — логика подсказывала, что источник аномального теплового фона, зафиксированный геологической службой, должен находиться глубже, а не на том же уровне.
Спуск длился около сорока минут. Он не был технически сложным, но требовал постоянной бдительности: под ногами чередовались естественные и искусственные породы, а надёжность опоры могла внезапно измениться.. К концу спуска Громов оказался в галерее, отличавшейся от всего пройденного ранее настолько, что на секунду он усомнился в собственных ощущениях.
Стены здесь были ровными почти на всём протяжении — не участками, а целиком, метров на двадцать в обе стороны, насколько позволял видеть луч фонаря.
Порода отливала тем же металлическим блеском, что и раньше, но здесь блеск был отчётливее, ровнее, будто галерея служила каким-то целям - для которых естественная шероховатость камня была помехой , а не особенностью.
