Читаем Провал онлайн бесплатно
Он придвинул лампу ближе, разглядывая скан во всех деталях, какие позволяло разрешение файла. Пометка была сделана поспешно, обычной шариковой ручкой, характерным нажимом человека, который не ожидал, что кто-то когда-либо станет это перечитывать.
Громов разобрал только два слова, аномальный объект, и дальше нечитаемое пятно, где чернила расплылись от старой влаги.
Он проверил дату съёмки — тысяча девятьсот девяносто третий год. Время, когда государственные институты закрывались один за другим, многие архивы были утеряны, а полевые данные экспедиций попадали в общий фонд без должной фильтрации, потому что фильтровать было уже некому. Судя по всему, именно в эту щель и провалилась запись, которую тридцать лет назад кто-то намеренно решил спрятать от посторонних глаз — а система, призванная это скрывать, просто перестала существовать раньше, чем успела скрыть всё до конца.
Кто-то тридцать лет назад решил, что эту точку не должен видеть никто, кроме тех, кому положено. И теперь, спустя тридцать лет, эта запись случайно попала в архив, который открыли для оцифровки, а из оцифровки — в закрытую базу, к которой у Громова остался доступ по старой памяти, о котором никто наверху, скорее всего, уже и не помнил.
Разведчик в нём быстро прогнал очевидные версии. Военный полигон — исключено, зона никогда не значилась в реестрах Минобороны, а закрытые военные объекты Громов знал наперечёт ещё по прежней службе. Секретное геологоразведочное месторождение — возможно, но тогда пометка звучала бы иначе, суше, канцелярским языком грифов, а не тревожным «не наносить». Слово «аномальный» рядом с ней говорило о другом — о находке, которую сам топограф не смог классифицировать по привычным категориям.
Он не знал ещё, что там, внизу, на глубине двухсот метров под нехоженым квадратом Северного Урала.
И впервые за три года после отставки Громов почувствовал что-то похожее на цель, то самое ощущение, то самое ощущение, которое позволяло все ярче разгораться маленькому огоньку его цели.
Он сложил карту, убрал в непромокаемый тубус, приторочил к рюкзаку и погасил свет в квартире. Через двенадцать часов начинался путь к горам, на восток, которые хранили секрет тридцатилетней давности.
Секрет, который он должен узнать первым.
Лес кончился на высоте около семисот метров, уступив место курумнику — полю из серых валунов, наваленных друг на друга так, будто какой-то великан рассыпал здесь строительный мусор и забыл убрать. Громов шёл по нему уже третий час, и тело держало ритм, выработанный за пятнадцать лет ходьбы по местности, которая не прощает ошибок.
Он читал землю так же, как когда-то читал оперативную обстановку. Каждый камень оценивался за долю секунды... - устойчив или качается , сухой или скользкий после утренней росы, даёт ли опору под нагрузкой рюкзака. Взгляд скользил на три шага вперёд, автоматически прокладывая маршрут между валунами, минуя те , что казались подозрительно ровно уложенными- верный признак пустоты под ними... Спина почти не болела, она отзывалась глухой тяжестью на каждом резком движении, за три года он привык к постоянному, тянущему неудобству, своевременно требующего остановки. Пока сигнала не было.
Рюкзак весом в двадцать восемь килограммов давил на плечи неравномерно — титановые вставки в разгрузочной системе брали часть нагрузки на бёдра, но с каждым часом переносили её обратно на позвоночник, туда, где раньше не было металла. Громов давно перестал считать это неудобством. Это было просто ценой — фиксированной, известной заранее, а известная цена всегда выгоднее неизвестной.
Северный Урал в конце августа был двуличен. Внизу, в долинах, ещё держалось лето — жёлтая трава, комары, тёплые вечера. Здесь, на границе леса и гольцов, воздух менял характер каждые сто метров подъёма - то парная духота распадка , то внезапный ледяной сквозняк с перевала , будто гора дышала неровно..., через раз... Лишайник на камнях менял цвет от серо-зелёного к почти чёрному там, где на скалы попадала тень... Громов машинально отмечал эти переходы... Эта привычка выработалась у него за годы работы, правильное понимание ситуации помогало вылезти из множества опасных ситуаций. Громов остановился у гряды скал, снял рюкзак на пять минут... — не потому, что нуждался в отдыхе, а потому что разведка местности требовала времени, а не спешки... Отсюда, с высоты, открывался вид на проталину , ведущей к его к нужному квадрату - трём безымянным лощинам , сходящимся у подножия скального массива , который на картах обозначался никак не обозначался... Он достал бинокль , привычно прошёлся по горизонту слева направо, запоминая места , где природа создала естественные укрытия...Многолетняя привычка - сначала пойми , кто может тебя видеть, потом иди.
Никого... Ни дымка костра, ни блеска металла, ни следа человеческого присутствия в радиусе обзора... Хорошо... Тишина такого рода нравилась Громову больше, чем любая компания...
Воздух был другим и пахло по другому - камнем, мхом, ледяной водой из невидимых ручьёв под курумником...
