Читаем Юсуповы онлайн бесплатно
Потряс он лондонцев и нестандартным благотворительным предприятием – устроил «синий бал» с целью привлечения средств в российский Красный Крест. Зал был украшен изысканными синими тканями. В самом действе участвовала подруга Феликса с давних времен, знаменитая балерина Анна Павлова. Сборы, благодаря проведенной на балу лотерее, были весьма внушительными.
Впрочем, Феликс умудрялся помогать соотечественникам даже посредством своих странностей и чудачеств. Никогда уже он не располагал по-настоящему крупными суммами, хоть сколько-нибудь сопоставимыми с былым состоянием, не раз бывал буквально на грани полного разорения, но при этом содержал внушительный штат людей, многие из которых вообще непонятно чем занимались. Но Феликс считал, что подлинный князь должен вести себя так в любых обстоятельствах.
Вскоре чета Юсуповых перебралась в Париж, в центр русской эмиграции. Несмотря на то что там его способности и возможности были более востребованы, Феликс признавался: «Во Франции моя скандальная известность стала причинять мне сильнейшие страдания. Куда ни пойду – провожают взглядом, шепчутся за спиной…».
А во время одного из приемов хозяйка салона и вовсе провозгласила: «Юсупов войдет в историю как полуангел-полуубийца!»
Впрочем, скандальная репутация никак не мешала людям, оказавшимся в отчаянных обстоятельствах, просить о помощи князя. Он вспоминал: «А беженцам вечно надо было есть, спать, одеваться. И они по-прежнему обращались к нам. В самом деле, никто не верил, что от колоссальных юсуповских богатств остались рожки да ножки. Считалось, что у нас счета в европейских банках. А считалось напрасно. В самом начале войны родители перевели из Европы в Россию весь заграничный капитал. От всего, что было, остался только дом на Женевском озере, несколько камушков да безделушек, увезенных в Крым, да еще два Рембрандта, тайком укативших со мной из Петербурга».
Рембрандты в итоге оказались у одного пройдохи-американца, который, воспользовавшись аристократической доверчивостью Феликса, так перевернул условия сделки по сдаче картин в залог, что князь в итоге получил существенно меньше, чем рассчитывал.
Чтобы попытаться переиграть ситуацию, Юсуповы отправились за океан. Там Феликс мгновенно стал знаменитостью. Но сопровождалась эта популярность курьезами. Князь так описывает один из приемов: «Выйдя на середину залы, хозяйка величественным жестом указала на нас и громко возвестила: “Князь и княгиня Распутины!” Гости обомлели. Нам было страшно неловко, больше даже за хозяйку, чем за себя… Хохотал весь Нью-Йорк. Мы стали популярны, как слон в зоопарке». Кроме этой скандальной популярности, Америка чете Юсуповых ничего не принесла.
Зато по возвращении в Париж они затеяли самое громкое и успешное свое предприятие. Юсуповы открывают собственный дом моды под названием «ИРФЕ» – по первым двум буквам имен Ирины и Феликса. Об этом начинании в своих воспоминаниях отозвался Александр Вертинский, общавшийся в те годы с князем: «Князь Феликс Юсупов, высокий, худой, стройный, с иконописным лицом византийского письма, открыл свой салон моды… Салон имел успех. Богатые американки, падкие на титулы и сенсации, платили сумасшедшие деньги за его модели не столько потому, что они были так уж хороши, сколько за право познакомиться с человеком, убившим Распутина…».
В это же время князь вместе с компаньоном открывает магазин фарфора и участвует в оформлении нескольких ресторанов. Но даже в этот период успеха князя не оставляла тоска по родине. Вертинский вспоминал: «Как-то мы сидели в его кабачке “Мэзонетт Рюсс”, пили вино. “Мы потеряли Родину, – грустно говорил он, – а она есть, живет без нас, как жила и до нас. Шумят реки, зеленеют леса, цветут поля, и страшно, что для нас она уже недостижима, что мы для нее мертвецы – тени прошлого. Какие-то забытые имена, полустертые буквы на могильных памятниках. А ведь мы еще живы. Я часто вижу во сне Россию, – сказал он задумавшись. – И вы знаете, милый, если бы было можно тихо и незаметно, в простом крестьянском платье пробраться туда и жить где-нибудь в деревне, никому не известным жителем… Какое бы это было счастье. Какая радость”».
В 1927 году, видимо, крайне уже утомленный слухами и пересудами вокруг убийства, со дня которого минуло уже больше десяти лет, князь публикует книгу «Конец Распутина». Реакция на нее была взрывной. И если говорить о русской эмиграции, – в основном негативной. Ни одному из лагерей не понравились ни оценки, ни портреты, представленные в этой книге. А соучастник Феликса, великий князь Дмитрий Павлович, даже разорвал с ним отношения. Он счел эту публикацию нарушением обещания хранить все подробности в тайне.
