Читаем Юсуповы онлайн бесплатно
То есть князю пришлось возглавлять два важнейших, наиболее значимых музея России – Эрмитаж и Оружейную палату. С новой непростой задачей он, несмотря на возраст (ему было уже за шестьдесят), блестяще справился. И тот же источник нам сообщает: «Известия о быстром восстановлении Москвы, возродившейся как Феникс из пепла, изумляли Европу и привлекали в Москву многих из иностранных принцев. Во время пребывания в Москве с 1816 года наследного Саксонского принца Карла, князь Николай Борисович принял его с таким радушием и усердием, что не только принц по возвращении из Москвы благодарил его признательным письмом, но и сама императрица Мария Федоровна свидетельствовала князю свою благодарность в самых искренних выражениях, со всей сродной ей приветливостью».
За новые труды на благо отечества князь был пожалован в августе 1816 года орденом Святого Владимира первой степени. В 1823 году Николай Борисович, при всей его склонности к частной жизни, был назначен императором членом Государственного совета – его опыт и государственный ум по-прежнему были востребованы.
А в 1826 году уже 76‐летний Юсупов вновь выполняет функции верховного маршала коронации. На этот раз при восшествии на престол Николая I. Начиналась совершенно новая эпоха. На пороге ее прогремели залпы на Сенатской площади – восстание декабристов было уже не «затейкой верховников», а результатом заговора дворян, которые стремились не просто ограничить самодержавие, но радикально изменить систему правления в России.
Юсупов не только из-за возраста был далек от подобных устремлений. В конце концов, графа Николая Мордвинова, который был лишь на четыре года моложе князя, декабристы ценили и уважали. «Мордвинов заключает в себе одном всю русскую оппозицию», – писал о нем Пушкин. А о князе Юсупове, как мы помним, он писал совсем другое. Николай Борисович был в полном смысле просвещенный крепостник.
Он не был деспотом для своих крестьян, но отказываться от тех широчайших возможностей для реализации своих представлений о прекрасном, которые предоставляла система, существовавшая в России, ему, конечно, и в голову не приходило.
Валентина Иванова в «Другом Юсупове» пишет: «По отношению к своим подданным князь был взыскателен, неукоснительно суров, но справедлив. Не прощал крестьянам недоимок, но погорельцам, а в неурожайные годы и неимущим, оказывал помощь в виде временного освобождения от уплаты оброка, “выдачи ссуд в хлебе”, снабжения “лесом на построение изб”, предоставления “в натуре ссуды в яровых семенах” и лошадей на период посевной, выделения средств на лечение больных и приобретения для них лекарства. Однако провинившихся крестьян строго наказывал и меры наказания применял самые разные.
Для приведения в чувство и состояние остепенения не в меру разгулявшихся холостых “шалунов” приказывал сажать под замок, искать для них невест и женить. Крестьян, замеченных в краже барского или крестьянского имущества, подвергали телесным наказаниям, а затем вместе с семьями отправляли в другие вотчины. Находившихся “в бегах” или пытавшихся бежать после их поимки отдавали под суд, подвергали телесным наказаниям, отправляли на тяжелые работы в Ракитную или Астрахань.
Применялись штрафные санкции и по отношению к тем, кто самовольно занимался порубкой леса или покосами в барских угодьях, “за пьянство и потерянную, едучи из Москвы, собственную свою шапку”, “за драку с женою и тещей”, за навет на родственников или соседей, “за ослушание и за дерзкие слова приказчику”, за “неявившиеся (пропавшие. –
Но при этой непреклонной строгости к «шалунам» князь помогал не только своим нуждающимся крестьянам, но и множеству лиц самого разного чина и звания, которые оказывали ему некие услуги. Если они или их родственники оказывались в стесненных обстоятельствах, они вполне могли рассчитывать на поддержку князя.
В приходно-расходных книгах его московской домовой канцелярии имелся раздел под названием «пансионеры». В эту категорию входили люди, получавшие от Юсупова ежегодные денежные пособия, а то и жившие на полном его обеспечении.
«Он пышно потухал восьмидесяти лет, окруженный мраморной, рисованной и живой красотой», – так описал последние годы князя Александр Герцен.
