Читаем Юсуповы онлайн бесплатно
И вот, вместо ориентации на Австрию и Пруссию, а также поддержки наиболее консервативных сил Европы, новый министр стремится обеспечить России дружбу с недавним врагом – Францией.
В первом же своем циркуляре русским послам князь Горчаков объявил: «Мир, заключенный в Париже, является началом новой политической эры. Волнения ожесточенной борьбы заменяются сношениями, полными взаимного доброжелательства. Этот результат, столь желательный, может быть достигнут лишь доверием, которое мы внушаем, и тем, что сами испытываем. Государь Император надеется, что чувства, одушевляющие его в этом смысле, будут разделены всеми правительствами, которые по окончании войны снова вступают в свободное распоряжение своими интересами».
Фраза Горчакова «Россия сосредотачивается» стала поистине крылатой. Но каков ее смысл?
Министр объясняет российским дипломатам: «Император решился посвятить преимущественную заботливость благосостоянию своих подданных и сосредоточить на развитии внутренних средств страны деятельность, которая будет распространяться за пределы Империи, лишь когда того безусловно потребуют положительные пользы России… Говорят, Россия дуется. Нет, Россия не дуется, а сосредотачивается в самой себе».
То есть Россия не держит ни на кого обид, она сосредотачивается на своих внутренних делах. А дела ей предстояли невероятные по своей сложности – великие реформы Александра II, важнейшей из которых стала, конечно, отмена крепостного права.
В этом контексте становится вполне понятным напутствие Горчакова князю Юсупову. Этот выдающийся дипломат и тонкий психолог хотел использовать и финансовые ресурсы Николая Борисовича, и его личное обаяние для того, чтобы создать новый образ России в глазах французов.
Но вышло все совсем не так, как задумывалось…
Николай Юсупов пишет: «Имея твердое намерение достойно заслужить мнение, составленное обо мне князем, я снял один из самых красивых особняков в Париже, который элита общества удостаивала своим посещением; обеды, собрания и суаре следовали один за другим и становились одними из самых элегантных.
Можете себе представить? Мой образ жизни стал причиной ярой вражды со стороны всех служащих посольства, начиная с посла, который, под влиянием недоброжелателей, принимал мое понятное желание поддерживать честь моего звания за безграничное тщеславие, не имеющее иной цели, кроме как с помощью моего богатства затмить самое посольство. Официальные лица Парижа, как и аристократия Сен-Жерменского предместья, не были осведомлены обо всех этих частностях и демонстрировали любезность и вежливость».
Князь утверждает, что ситуацию усугубило то, что сам император Наполеон III оказывал ему и его супруге особые знаки уважения. Это еще больше разожгло к нему зависть и ревность. Сложившаяся ситуация стала для Николая Юсупова невыносимой, и он решился окончательно покинуть дипломатическую службу.
Между тем Феликс в своих мемуарах свидетельствует, что впоследствии жизнь в Петербурге доказала: приемы у князя Николая Юсупова были подходящим местом для решения важнейших международных вопросов: «На одном из таких пиршеств в 1875 году состоялся исторический разговор между русским императором Александром III и французским генералом Ле Фло. Бисмарк разозлился на Францию и объявлял во всеуслышание, что “покончит с ней”. Перепуганные французы послали Ле Фло в Петербург просить царя уладить дело. Деду поручено было устроить прием, где могли бы переговорить царь с посланником.
В тот вечер в домашнем театре играли французскую пьесу. Было условлено, что после спектакля царь остановится у окна в фойе, и француз подойдет к нему. Когда дед увидал их вместе, он подозвал мою мать и сказал: “Смотри и помни: на твоих глазах решается судьба Франции”.
Александр обещал помочь, и Бисмарка предупредили, что, если он не угомонится, в дело вмешается Россия».
Князь после печального дипломатического опыта в Париже возвращается на какое-то время в Россию и пытается быть полезным отечеству на иных поприщах. Но и там, по его словам, сталкивается с непониманием, завистью и интригами.
Николай Юсупов сетует: «Так как я, к несчастью, не был прирожденным придворным и избегал двусмысленного пути и интриг, чтобы добиться своей цели, я встретил равнодушие и холодность со стороны тех, кто мог быть мне полезен. Я вовсе не хочу сказать этим, что они не заслуживали моего уважения; но их характер, слишком доверчивый в подобном окружении, заставлял их оказывать покровительство лицам, использовавшим все средства, чтобы напомнить о себе.
