Читаем Юсуповы онлайн бесплатно
Только со временем гений Гонзаги и художественное чутье Николая Борисовича были оценены по заслугам. Но после смерти князя в театре представления более не проводились, а часть декораций перевезли в Петербург.
Впрочем, в 1861 году в Архангельском принимали Александра II, и император посещал театр. Однако там ставились вполне традиционные спектакли и пели оперные знаменитости. Правда, на фоне одной из знаменитых декораций.
Сегодня театр Гонзаги отреставрирован и открыт для посетителей, которые могут оценить, хотя бы отчасти, и художественный вкус, и эксцентричность Николая Борисовича Юсупова, воплотившиеся в этом удивительном здании.
Единственный сын и наследник эксцентричного владельца Архангельского Борис Николаевич был человеком совсем другого склада. Это отмечали все современники. Да и Феликс Юсупов в своих мемуарах особо подчеркивает: «После смерти князя Николая Архангельское наследовал его сын Борис. На отца он нисколько не походил, характер имел совсем иной. Независимостью, прямотой и простотой нажил более врагов, чем друзей. В выборе последних искал не богатство и положенье, а доброту и честность. Однажды ожидал он у себя царя с царицей. Церемониймейстер вычеркнул было кое-кого из списка гостей, но встретил решительный отпор князя: “Коли оказана мне честь принять государей моих, она оказана и всем близким моим”».
Да, этот стиль мало походит на манеры дипломата и блестящего царедворца Николая Борисовича. Сын не любил и его детище – Архангельское. Это было чрезвычайно затратное имение, а одной из задач Бориса Николаевича стало разобраться с отцовскими долговыми обязательствами. Но, помимо этого, место для него ассоциировалось и с образом жизни старого князя, вызывавшим вопросы о его моральных устоях.
Феликс пишет: «Унаследовав громадное состояние, дела он вел как мог. По правде, отец его долгое время колебался, оставить ли Архангельское сыну либо завещать казне. Видно, чувствовал, что князь Борис все переменит в нем. И действительно после смерти старого князя, при молодом, именье стало не для “растрат и услад”, а для прибыли. Почти все картины и скульптуры перевезли в Петербург. Зверинец продали, театр разогнали. Император Николай вмешался было, но поздно: что случилось, то случилось».
Борису Николаевичу наследство и впрямь досталось огромное – 250 тысяч десятин земли, более 40 тысяч крестьян в разных губерниях России, но долги блистательного отца были тоже весьма внушительными. Впрочем, в молодости сын тоже любил покутить, поэтому в двух миллионах долга, который требовалось погасить, была и его личная доля, но, конечно, не сопоставимая с той, которая ушла на все виды «увеселений» батюшки.
Так что, решая эту проблему, Борис Николаевич не только отдал на откуп пруды для ловли рыбы и продал Московскому университету значительную часть ботанических коллекций, но даже в «Капризе» и жилых павильонах при оранжереях за плату разместил дачников.
Это была, пожалуй, некая «отмена» самого образа жизни почившего князя. Марина Яковлева в статье «Из них был славен не один», посвященной отцу и сыну, размышляет о сложности их отношений: «И насколько с благоговением Борис относился к своей матери, настолько не уважал он отца. Судя по воспоминаниям современников, отношения отца и сына были довольно сложные. И не оттого, что якобы Борис не был такой артистической натурой, как его отец, и именно поэтому им было сложно найти общий язык. Противоречивая личность Бориса Юсупова не исключала серьезного увлечения искусством. Известно, что он переводил статьи о музыке для различных журналов. А когда в Россию в 1839 году приехал никому еще тогда не известный бельгийский виолончелист Анри Франсуа Серве, Борис Николаевич был одним из первых, кто стал пропагандировать его талант. К тому же Серве писал концерты для виолончели со скрипкой совместно с Анри Вьетаном – учителем музыки сына Бориса Николаевича. А Вьетан же, как известно, стал впоследствии одним из самых выдающихся скрипачей XIX века». Так что при желании отношения отца и сына могли сложиться самым благоприятным образом. Кто был виной тому, что этого не вышло? А может быть, и сама Татьяна Васильевна, как всякая оскорбленная женщина, приложила руку к тому, чтобы сын принадлежал только ей?! «Сына своего, – вспоминал И. А. Арсеньев, – князь Николай Борисович терпеть не мог и говорил всегда про него: Ce gros benet a la nature d’un maigre commercant («Большой простофиля и мелкий коммерсант»). Кажется, что Борис Николаевич и Архангельское не любил потому, что это имение так дорого было его отцу. «Князь Борис Николаевич, – утверждала Е. П. Янькова, – никогда не живал подолгу в Архангельском, и ни разу никто у него там не выпил и чашки чаю».
