Читаем Юсуповы онлайн бесплатно
Что ж, можно сказать, жизнь удалась. Бывший гардемарин сумел провести свой корабль между опасными рифами. И все же его фигура была неоднозначной. Весьма показательно, что в приложениях к своему двухтомнику «О роде князей Юсуповых» Николай Борисович – младший отстаивает именно его доброе имя. Больше никто из предков в такой защите не нуждался. Что же Борису Григорьевичу вменяли в вину историки того времени? Дадим слово его правнуку-защитнику, ведь эта история особенно интересна тем, что вторая сторона конфликта – русский гений Михаил Ломоносов: «Нельзя без удивления читать нарекание, перешедшее все границы вероятия. Позволили себе говорить, что князь Борис Григорьевич “об руку с Шумахерами помогал давить и притеснять все лучшие силы русского народа”».
И далее Николай Борисович и расшифровывает, и опровергает это обвинение: «Сочинитель статьи по-видимому негодует на князя Бориса Григорьевича за арестование Ломоносова (в 1743 году). Но как бы поступлено было в другое время с молодым адъюнктом Академии, только что произведенным в это звание и уже оскорбляющим дерзостию и буйными поступками почти всех профессоров и даже иных угрожанием побоями. Девять профессоров свидетельствуют перед следственною комиссией его своеволие и невоздержанность, другие лица подтверждают донесение; но мало этого: призванный на троекратный вызов в следственную, Высочайше утвержденную Комиссию, он упорствует дать ответ, смеется в глаза следователю, который за несколько лет уже был правителем Московской губернии, а в то время одним из самых почетных государственных сановников, и по званию, и по заслугам.
Какой бы следователь мог оставить без взыскания подобные поступки? И в распоряжении князя Бориса Григорьевича не очевидны ли его благоразумие и снисходительность при всем его полновластии? Сколько надобно было иметь твердости и великодушия, чтобы перенести дерзость молодого адъюнкта, тогда еще весьма далекого от заслуженной своей знаменитости. Но дозволил ли себе князь отвечать с пылкостью на его оскорбления? Настаивал ли на необходимости строгого наказания? Ничего подобного. Напротив того, из самого снисхождения к молодому человеку, князь заботился только отнять у него возможность впасть в больший проступок и подвергнуться большему взысканию: приказал его арестовать.
Но этот самый арест очевидно клонился к уменьшению строгости неизбежного взыскания, к вменению в наказание, и в докладе следственной Комиссии Императрице князь, приведя по обязанности существующие законы, не усомнился однако же предоставить жребий молодого человека милосердию государыни, и Ломоносов, чего может быть не было бы в другое время, был прощен “ради довольного его обучения”, как сказано в Указе».
Помимо всей приведенной аргументации, Николай Борисович счел серьезным аргументом в защиту предка и следующие обстоятельства: «Сам Ломоносов впоследствии, свидетельствуя глубокое уважение к князю Борису Григорьевичу, подносил ему свои произведения наравне со своими покровителями, и обязан был князю же Борису Григорьевичу, что трагедия его “Тамира и Селим” в 1751 году представлена была кадетами начальствуемого князем Юсуповым Корпуса, во дворце императрицы».
У Бориса Григорьевича было четыре дочери и один сын-наследник – Николай. Об этом самом, пожалуй, выдающемся представителе рода Юсуповых поговорим в следующей главе. А сейчас нельзя обойти своим вниманием судьбу его несчастной сестры – Евдокии.
Все дочери блестящего вельможи Бориса Юсупова были весьма удачно выданы замуж. Старшая Елизавета стала супругой генерал-майора князя Голицына. Младшая вышла за генерала Измайлова. Но самая удачная партия, как казалось, выпала средней – Евдокии, ставшей герцогиней Курляндской и Семигальской. Неизвестно, впрочем, как отнесся бы к этому браку сам Борис Григорьевич, будь он еще жив на тот момент. Ведь он слишком хорошо знал отца жениха – канцлера Бирона. Знал и русскую поговорку про яблочко, которое падает недалеко от яблони. Но в данном случае отпрыск даже перещеголял родителя.
Курляндия – это нынешняя Западная Латвия. Конечно, не ахти какое большое государство. Но титул, безусловно, громкий. Наверное, он впечатлил и саму невесту, и ее матушку, вдову князя Юсупова Ирину Михайловну, которая и устраивала судьбы дочерей после смерти супруга. Впрочем, инициатором этого брака была новая императрица – Екатерина II. По-видимому, таким образом она хотела иметь возможность неформального контроля над действиями Петра Бирона, отпрыска бывшего всесильного фаворита.
Кстати, Бирону-старшему, надо сказать, очень повезло. Когда герцог был отстранен от власти, он, конечно, был уверен, что его не помилуют. И обстоятельства свержения временщика были в этом смысле весьма угрожающими.
