Читаем Юсуповы онлайн бесплатно
Кто еще удостаивался столь восторженных строк от Александра Сергеевича Пушкина? Кого он еще со столь глубоким уважением мог назвать «счастливым человеком»? Нет больше подобных примеров.
Блестящий стихотворный портрет яркой личности – что еще скажешь? Но оказывается, современники говорили очень разное. А реакция в литературной среде на это послание «К вельможе», адресованное князю Николаю Борисовичу Юсупову, была порой крайне негативной.
Литературовед Вадим Вацуро в исследовании, посвященном этому произведению, пишет: «Стихотворение возбудило толки в обществе и очень резкую журнальную полемику. Ксенофонт Полевой свидетельствует в своих записках, что “все единогласно пожалели об унижении, какому подверг себя Пушкин. Чего желал, чего искал он? Похвалить богатство и сластолюбие? Пообедать у вельможи и насладиться беседою полумертвого, изможженного старика, недостойного своих почтенных лет? Вот в чем было недоумение и вот что возбуждало негодование”. Свидетельство это явно пристрастно: оно возникло в полемике и ради полемики и отражало мнение совершенно определенных кругов, близких к Н. Полевому, который сам был ее непосредственным и не слишком удачливым участником».
Далее Вацуро показывает, как развивалась полемика и какими скандальными слухами сопровождалась: «H. Полевой откликнулся на послание памфлетом “Утро в кабинете знатного барина”, с прозрачной фамилией “князь Беззубов”, где есть прямой намек и на Пушкина – некоего стихотворца, от имени которого князю приносят стихи; в стихах сказано было, что князь мудрец и умеет наслаждаться жизнью; что он ездил в чужие земли, чтобы взглянуть на хорошеньких женщин; что он пил кофе с Вольтером и играл в шашки “с каким-то Бомарше”. Князь говорит, что обеды, которые он давал стихотворцу, не пропали даром, и велит впредь звать его по четвергам, но при этом не слишком поощрять его, чтобы не забывался; о самих же стихах замечает: “Недурно, но что-то много, скучно читать” – и велит перевести по-французски. Этот пасквиль очень накалил атмосферу (отзвуки его появились потом и в повести Булгарина “Предок и потомки”); Юсупов жаловался московскому генерал-губернатору кн. Д. В. Голицыну, который сделал выговор Полевому, хотя и в очень мягких тонах; зато цензор журнала С. Н. Глинка был отрешен от должности и за него ходатайствовали Вяземский и Пушкин. Перепечатка фельетона в отдельном издании “Живописца” (1832) была запрещена Главным управлением цензуры. Между тем распространился слух, что Юсупов велел побить Полевого палками».
Ничего себе поворот сюжета, не правда ли! Современники сообщают, что сам Пушкин забавлялся тем эффектом, который возымели его стихи. И тем не менее в чем тут дело? Что спровоцировало такое возмущение? Личность ли адресата послания или что-то иное? И что, собственно, хотел сказать этими стихами Пушкин, только ли это дань уважения весьма пожилому и умудренному жизнью вельможе?
Сам литературовед отмечает, что Пушкин не мог не понимать, что он делает, когда брался за перо. Вацуро пишет: «Он берет в свои герои колоритнейшего представителя “фамусовской” Москвы. Дряхлеющий меценат, державший при себе триста портретов своих любовниц, владелец крепостного гарема и кордебалета, сбрасывавшего одежды по условленному знаку; крепостник, в лучших традициях XVIII столетия отправлявший на конюшню “зефиров и амуров” и защищавший распродажи их “поодиночке”; расточитель, тративший миллионы на мгновенную прихоть, и скупец, заменявший дрова опилками, от чего произошел разрушительный пожар в Архангельском, – Юсупов скорее мог бы быть персонажем сатирической повести или комедии типа “Горя от ума”».
Что же, поэт всего этого не замечает в своем герое? Почему же, Пушкин, разумеется, вполне обо всем этом осведомлен. И все-таки фактически воспевает князя. Парадокс? Нет, любил он старика не за это.
Конечно, прежде всего он любил князя как совсем не чужого ему с детства человека. Семейство Пушкиных в 1801–1803 гг. квартировало в одном из принадлежавших Юсупову домов. Вполне возможно, что у Александра Сергеевича были еще детские впечатления о «вельможе». И после он бывал гостем в его новой резиденции в Архангельском.
Но не только эти причины побудили его создать небольшой поэтический шедевр. В каком-то смысле он был программным. И направлен против другой программы, которую отстаивал главный критик стихотворения – Николай Полевой. Последний вошел в историю русской литературы как один из первых идеологов купеческого сословия и нарождающейся буржуазии. Поэтому его демократические вкусы были глубоко оскорблены апологией «барства», явленной в пушкинском творении.
