Читаем Юсуповы онлайн бесплатно
Испанская инфанта Эулалия пишет в своих «Мемуарах»: «Более всего поразило меня празднество в мою честь у князей Юсуповых. Княгиня была необычайно красива, тою красотой, какая есть символ эпохи. Жила среди картин, скульптур в пышной обстановке византийского стиля. В окнах дворца мрачный город и колокольни. Кричащая роскошь в русском вкусе сочеталась у Юсуповых с чисто французским изяществом. На обеде хозяйка сидела в парадном платье, шитом брильянтами и дивным восточным жемчугом. Статна, гибка, на голове – кокошник, по-нашему, диадема, также в жемчугах и брильянтах, сей убор один – целое состояние. Поразительные драгоценности, сокровища Запада и Востока, довершали наряд. В жемчужных снизках, тяжелых золотых браслетах с византийским узором, серьгах с бирюзой и жемчугом и в кольцах, сияющих всеми цветами радуги, княгиня была похожа на древнюю императрицу…»
Княгиня Лидия Ростопчина в Лондонском журнале «Трон» восторгается княгиней: «Совершенная красота – это дар». Но подчеркивает, что очарование княгини не только во внешнем совершенстве: «Каждый с восхищением преклоняется перед той, которая помимо перечисленных даров обладает еще выдающейся, редкой добротой; та, которая умеет заставить как любить себя, так и преклоняться перед собой, заслуживает всяческих почестей, и я пишу здесь имя Зинаиды, Княгини Юсуповой, Графини Сумароковой-Эльстон с одинаковым уважением и привязанностью. Это самая драгоценная жемчужина на всех праздниках, повелительница всех сердец. Несмотря на ее многочисленные богатства, ее знаменитые ларцы с драгоценностями, которые превосходят те, что находятся у других дам Высшего Общества, ее Московские и Петербургские дворцы, несмотря на счастливое существование среди всех, у этой крестницы всех фей нет завистников, и она любима всеми».
Эти восторженные отзывы можно множить и множить. Но обратим внимание на важную характеристику – «красота, которая есть символ эпохи». Она очень точно соответствует и образу княгини, и ее внутреннему миру. И то и другое сумел отразить в своем потрясающем портрете Валентин Серов. Безусловно, он сумел схватить характер каждого члена этой удивительной семьи: высокомерие несчастного Николая, утонченную ироничность Феликса, прямоту и незамысловатость их отца (подбоченясь восседает на белом коне) и, наконец, неподражаемую стать Зинаиды.
Сергей Глаголь (Голоушев), художественный и театральный критик, так описывал свое впечатление от этого портрета: «Я никогда не видал эту женщину в действительности, но я чувствую, что предо мною сидит маркиза нашего времени. Я чувствую эту женщину большого света и во всех деталях, окружающих ее: в этой собачке, лежащей подле нее на диване, в окружающем атласе и безделушках. Я чувствую, что эта женщина живет какой-то особой жизнью, быть может, совершенно чуждой мне, на какой-то особой высоте от всего окружающего, отделенная, обособленная от всего, нежная, изящная и утонченная, живет именно той жизнью, какой жили когда-то маркизы. Эти белые напудренные волосы, эта странная поза, – все это дает право сказать, что это именно маркиза нашего времени».
Символом эпохи была, на самом деле, поляризация – с одной стороны, аристократия становилась все более утонченной, а с другой, – как писал в те же годы Александр Блок:
Феликс осознает в те годы роль аристократического начала как необходимого и ведущего элемента общества. Он пишет матери из Франции: «Жизнь за границей очень изменила направление моих мыслей. Мне кажется, что я сделался гораздо более аристократом. В конце концов, весь мир вертится кругом богатого класса, и он всегда будет иметь преобладающее значение. Это в особенности чувствуется во Франции. Несмотря на свою анархию, как Франция все-таки держится высшего класса и с каким достоинством держит себя здешняя аристократия, не то, что у нас…»
Но именно во Франции впервые случилось то, что повторится в России, – аристократия была пущена под нож гильотины.
Образ утонченной французской аристократки княгиня Зинаида воплотила 11 февраля 1898 года на сцене Большого дома московского генерал-губернатора великого князя Сергея Александровича, который скоро станет одной из жертв тех, кто готовил «невиданные мятежи».
