Читаем Юсуповы онлайн бесплатно
Последние свои годы княгиня провела во Франции. Феликс вспоминал: «Каждый год мы ездили к прабабушке в Париж. Она жила одна с компаньонкой в своем доме на Парк-де-Прэнс. Поселялись мы во флигеле, соединенном с домом переходом, и в дом ходили по вечерам. Так и вижу прабабку, как на троне, в глубоком кресле, и на спинке кресла над ней три короны: княгини, графини, маркизы. Даром что старуха, оставалась она красавицей и сохраняла царственность манер и осанки. Сидела нарумяненная, надушенная, в рыжем парике и снизке жемчужных бус. В иных вещах проявляла она странную скупость. К примеру, угощала нас заплесневелыми шоколадными конфетами, какие хранила в бонбоньерке из горного хрусталя с инкрустацией. Я один их и ел. Думаю, потому она и любила меня особенно. Когда тянулся я к шоколадкам, которые никто не хотел, старушка гладила меня по голове и говорила: “Какое чудное дитя”. Умерла она, когда ей было сто лет, в Париже, в 1897 году, оставив моей матери все свои драгоценности, брату моему булонский особняк на Парк-де-Прэнс, а мне – дома в Москве и Санкт-Петербурге. В прабабкином булонском доме долго никто не жил, потом его сдали, потом продали великому князю Павлу Александровичу, а после его смерти продали еще раз. Заняла его женская школа Дюпанлу, где позже училась моя дочь».
И снова остается удивляться легкости необыкновенной, которую Феликс проявляет, приводя цифры и факты. Умерла она не в 1897‐м, а четырьмя годами раньше. И конечно, было ей не сто лет, а восемьдесят три года. Тоже возраст почтенный, но все же не такой, какой нарисовал ей правнук. Впрочем, Зинаида пережила не только обоих мужей, но и собственного сына.
С этим человеком мы уже знакомы – в предыдущих главах не раз приводились цитаты из его фундаментального труда «О роде князей Юсуповых». И конечно, очень символично, что эту книгу написал последний князь Юсупов – на Николае Борисовиче – младшем прямая мужская линия наследования пресеклась. У него было две дочери. Но невозможно было вычеркнуть этот славный род из списка русской аристократии – высочайше утвержденным мнением Государственного совета княжеская фамилия продолжила жить, перейдя к зятю, а затем ко внуку.
Внук, Феликс Юсупов, и продолжил вести летопись: «Дед мой по матери, князь Николай Борисович Юсупов, сын графини де Шово от первого брака, был человек замечательный и удивительный. Блестяще закончив Петербургский университет, он поступил на государственную службу и всю жизнь служил отечеству».
Со службой отечеству все сложилось не так однозначно. Но опишем жизненный путь князя Николая с самого начала. Имя новорожденный сын Бориса Николаевича и Зинаиды Ивановны получил в честь деда – блистательного екатерининского вельможи. Он был еще жив и здоров, и 20 октября 1827 года с удовлетворением писал: «Сего октября, 12‐го числа, супруга жительствующего в Санкт-Петербурге сына моего князя Бориса Николаевича княгиня Зинаида Ивановна благополучно разрешилась от бремени рождением их сына, а мне внука, князя Николая Борисовича…».
Крестил младенца сам император Николай I. Позднее он сыграет не самую позитивную роль в судьбе крестника. Николай Борисович оставил нам не только историю своего рода, но и неопубликованные записки о собственной службе. Ирина Никифорова в своих «Материалах к биографии князя Н.Б. Юсупова-младшего» приводит перевод этих записок, которые были писаны, как и принято было у образованных представителей аристократии, по-французски.
Этот своеобразный автопортрет незаурядного человека позволяет заглянуть в его внутренний мир, понять его устремления и мотивации. Князь пишет: «К счастью, обладая независимым характером, и желая только свободы действий и мысли, я мог рассматривать несправедливость и жизненные несчастья этого мира с точки зрения христианской философии, которая прощает ошибки и стремится к свету правды.
Много раз я хотел оставить службу из-за того, что мне было предоставлено слишком мало инициативы в осуществлении моих действий, продиктованных интересами службы, действий, которые повели бы, вследствие моих усилий, к еще большему расширению моих полномочий. Два непреодолимых барьера, два чувства останавливали меня: любовь к Родине и любовь к Государю.
Славной памяти Николай I распорядился принять меня, с 3‐го курса Университета, без выпускного экзамена, во второй отдел его особой канцелярии. Хотя я был тронут, и признателен Государю, я отклонил Августейшее предложение, желая своей учебой заслужить научную степень факультета, на который был записан.
Я последовал, таким образом, порыву всякого человека, имеющего чувство собственного достоинства и силы. Сдав экзамен, я получил степень бакалавра наук. При таких обстоятельствах я поступил в канцелярию Императора, шефом которой был граф Блудов.
Он принял меня самым доброжелательным образом, долго говорил о моем дедушке, о котором он сохранил незабываемое впечатление, и с похвалой отозвался о прямом характере отца. <…>
