Читаем 4 степень онлайн бесплатно

Я хотела подчеркнуть слово «друг», чтобы он не думал о чем-то большем. Оказалось, я не готова к чему-то новому. Даже после таких событий.

Его глаза казались мне такими грустными. Он, вроде, улыбался, а глаза оставались такими же. Сразу можно было определить, есть у человека счастье в жизни или нет. Он был странным для меня, во всех планах. Почему-то, с ним я чувствовала себя защищенной, но, в то же время, мне хотелось укрыть его от всего мира из-за его глаз. Мне хотелось обнять его и пообещать, что все обязательно будет хорошо. Процитировать ему Натали Сарот: «Tu verras, dans la vie, tôt ou tard, tout s’arrange». (фр.: Ты увидишь, в жизни, рано или поздно, все налаживается). Мне хотелось стать для него той, кем была Жанна Д’Арк для народа. Но я все равно не могла впустить его в свое сердце, как бы мне этого не хотелось. Оно до сих пор было занято, пусть и мертвецом.

–У меня нет друзей, – немного помолчав, сказал Дэвид.

–Ну, знаешь ли, меня это мало волнует. Значит, теперь будут!

Он снова заулыбался и налил мне кофе. Мне было интересно наблюдать за ним. Он как-то безумно мило смущался, что, не скрою, меня очень привлекало. Многим нравятся самоуверенные громилы, но это не мой случай. Мне, почему-то, всегда нравились слабаки. Наверное, у меня слишком остро проявляется материнский инстинкт. Стоило мне увидеть хотя бы одну скупую мужскую слезу – я падала в их объятия! Но это так, лирическое отступление в философию моей глубокой и бездонной души.

–Почему ты так смотришь? – спросила я, поймав его любопытный взгляд на себе.

–Мне вот интересно, есть ли такие люди на свете, которые тебя действительно знают? Ты какая-то… я не могу понять тебя! Мне интересно, но я все равно не врубаюсь. Если бы мне предложили снять тебя в какой-нибудь рекламе, я не смог бы как обычно сразу представить тебя в чем-то одном. Я сначала думал, что ты меланхолична, признаюсь. Потом ты меня впервые насмешила, я засек отличное чувство юмора, потом рассказала мне о своей жизни, я понял, что ты невероятно сильная, но ранимая. А сейчас я опять в тупике!

–Уау, вот это да! Ты решил меня понять? Это, поверь мне, непросто. И я отвечу тебе: нет таких людей, которые меня действительно знают. Себя даже я сама иногда не узнаю. Смотрю на себя со стороны и думаю: «Эй, кто-нибудь может мне сказать, почему эта психованная особа до сих пор не повязана белыми халатиками и не увезена в психушку?!». Но иногда я бываю даже слишком адекватной, меня порой подташнивает от этой безмерной адекватности! Я бываю меланхолична, когда начинаю себя жалеть. Такое случается, обычно, вечерами или глубокой ночью, или когда идет дождь. Но я, все-таки, больше холерик. Вспыльчивая, но отходчивая. Помню, я прочитала в каком-то издании по психологии, что холерики неуравновешенные. Посмеялась над этим, а потом начала копить денег для полета на луну. Так что, одни противоречия, никаких рамок, несколько исключений, кучка принципов, поросших плесенью, ну и посыпано все, естественно, сахарной пудрой. Куда без нее.

Он смотрел на меня широко распахнутыми глазами. Я начала смеяться, выпила свой кофе, снова посмотрела на него. Он, кажется, так ни разу и не моргнул, его можно было отправить в музей восковых фигур мадам Тюссо. Еще бы и денег заработала.

–Ты удивительная! – наконец, выдал он.

К этому времени я уже успела одеться и начала завязывать шнурки.

–Да уж, я уже собралась уходить, решила, что ты завис надолго, – засмеялась я.

–А как бы ты написала о себе в записке, если б я спал, и ты ушла раньше меня, но я бы уже успел задать тебе этот вопрос?

–Хм… я влюбчива, вспыльчива, депрессивна, задумчива, рассудительна, но не всегда. Иногда мертвенно спокойна, иногда скрытна, иногда чересчур искренна, иногда болтлива, иногда молчалива, понимающая, иногда слишком категорична, упряма, уступчива по настроению. Сентиментальна, немного романтична, плаксива, но не на мелодрамах, труслива временами, ленива частенько, старательна, принципиальна, иногда наблюдаются приступы филофобии и липофрении, в вагонной давке временами прослеживается клаустрофобия, клептоманией не страдаю, юношеский максимализм на стадии излечения, пессимизм по понедельникам, в пятницу я явный сангвиник, но это нестабильно. Ненавижу воскресение больше, чем понедельник, не пою в душе, не смотрю сериалы (за редким исключением), люблю красивые мужские руки и хороший парфюм, а, чуть не забыла, я не состою в Green Peace, так что не посажу тебя за решетку за эти ландыши в твоей вазе. Как-то так.

Он опять молча пялился на меня. Это уже стало какой-то дурацкой традицией! Как только я начинаю много говорить – все остальные тупо молчат! Это так печально, ох.

–Короче, я пошла. Чувствую, ты еще не скоро отойдешь, так что, не буду больше ничего говорить. Эм, пока.

Я повесила сумку на плечо, обмоталась шарфом, посмотрела на него еще раз, вздохнула и закрыла дверь. Пока ждала лифт – он выскочил.

–Черт, ты уже ушла? э-э-э, давай я отвезу тебя! Или попрошу шофера?