Привет, Дэвид. Я не ответила сразу после прочтения твоего сообщения по понятным тебе причинам. И я плакала, ты был прав. Я еще долго думала о них, лежа в постели. Когда в жизни происходит что-то такое, все вдруг, в один момент, меняется. И неважно, в твоей жизни это произошло или в жизни постороннего человека. Мне показалось вдруг, что я ослепла. Такое странное чувство, его так просто не описать, но именно слепые люди видят то, что не могут увидеть зрячие. Закрой глаза, что ты видишь? Ты ведь четко видишь что-то, хоть оно и не материально, ты не можешь это потрогать, понюхать, попробовать, но ты точно знаешь, что это есть. Я увидела луну после захода солнца. Знаешь, ведь солнце умирает каждый день, согласись, это похоже на смерть. Но если не умрет солнце – не взойдет луна. Как думаешь, смерть и рождение полярны или, все-таки, они составляют что-то единое? Как сказал Эпихарм: «Если ищешь чего-нибудь мудрого, то подумай об этом ночью». Я постоянно прибегаю к его высказыванию, видимо.
Помнишь, я хотела написать тебе стихотворение?
Бывают иногда такие счастливые дни,
Когда я точно знаю: все будет хорошо.
И никогда мы больше не будем одни,
Все былое превратится в пену, как порошок.
Я снова в надежде усну через час.
Ты приснишься мне? думаю, да.
Я знаю точно, и небо, и звезды будут за нас
И однажды мы скажем: «Вместе навсегда».
Сегодня какой-то странный день. Почему-то, мне тревожно. С той минуты, как я проснулась, я не перестаю теребить шею и мочки на ушах, это плохой знак. Я надеюсь, у тебя все хорошо, и ты скоро вернешься. Я не говорила тебе, как я люблю дни, когда ты возвращаешься?
Я просидела перед монитором еще какое-то время. Тревога, почему-то, так и не отпускала меня. Я спустилась вниз, бабушка, как всегда, возилась с тестом на кухне. Готовила яблочный пирог с корицей. Я сидела на стуле, слушала ее голос, она, как всегда, рассказывала истории своей молодости. Она очень любила вспоминать молодость, как и все, наверное. А я задумчиво смотрела в окно, пытаясь понять предназначение сегодняшнего дня. Все сегодня было не так, как обычно, исключая бабушку.
Весь день я ходила сама не своя, рассказала бабушке историю Гюстава, когда она заметила мою чрезмерную задумчивость. Я поиграла на фортепиано, но играла я только грустные произведения. И только современные, в основном мои любимые саундтреки, которые я часто подбирала после просмотра фильма. Мне не хотелось улыбаться, не хотелось разговаривать, не хотелось думать. Я ощутила себя вялым подсолнухом или каким-нибудь овощем.
Вечером до меня вдруг дошло, что мой телефон молчал целый день, и даже Фредерик сегодня мне не звонил. Я поднялась в комнату, чтобы проверить, жив мой телефон или нет. Оказывается, у меня было одно непрочитанное сообщение от Дэвида, он прислал мне его ночью.
