Сегодня я кое-как заставила себя подняться. Знаешь, было такое ощущение, будто меня приколотили гвоздями к этой кровати, причем, я сама. Сегодня солнечно. Наверное, мы могли бы прогуляться, сходить в кино или в кафе, поесть блинчиков. Сегодня среда, наша традиционная среда.
Когда сегодня утром я сидела на полу в ванной, я вспоминала, как мы с тобой встретились. Помню, я собирала по всем своим карманам мелочь, чтобы попасть на эту выставку. Я тогда впервые выползла куда-то после разрыва с Энди. Я так хотела увидеть эти картины, это был Сальвадор Дали, помнишь? Тогда я думала, что немного больна и мне пойдут на пользу его запутанные, непонятные картины. Я помню, как ты подошел и встал справа от меня, я удивленно посмотрела на тебя и тут же отвернулась, увидев твою улыбку. Ты спросил у меня через несколько секунд, почему я уже десять минут стою именно напротив этой картины. А на них было время. Время всегда было моей проблемой, и вот я стояла там, думая, что Сальвадор Дали тоже, скорее всего, страдал, когда рисовал его. А потом ты случайно дотронулся до моего запястья, я одернула руку. И в этот момент лезвие из моей руки упало на кафель. Я расплакалась, решила, что я не смогу убить себя, перерезав вены на запястьях. Ты же их так любил.
Я вышла оттуда немного мертвая. Я всегда выхожу из ванной немного мертвая, потому что там я обычно плачу, вспоминая тебя. Папа не любит видеть моих слез, сразу собирается и уходит. Приходит поздно ночью, еле стоя на ногах. От него пахнет перегаром и сигаретами. Он падает на диван и засыпает.
Сегодня ночью я очень плохо спала. А когда засыпала – мне снились кошмары. Только кошмары. Сегодня все стало как-то слишком. Я проснулась утром на подушке с засохшей кровью. Подбежала к зеркалу, все лицо у меня было в крови. Засохшей. Видимо, у меня снова кровь шла носом. Во сне. Так бывает, но сегодня ее, почему-то, было больше, чем обычно.
Поэтому я снова очутилась в ванной. Там я часто думаю о смерти, часто пытаюсь себе ее устроить. Но у меня не получается.
