Читаем 4 степень онлайн бесплатно
На меня навалилась паника, потому что я не знала, что решать, зачем, и что будет, если я решу что-то? Может, будет лучше привыкнуть к такой жизни? Или стать затворницей? Ходить в темных очках, капюшонах до скончания дней, как Кира Найтли в фильме «Телохранитель»? Все эти мысли пусты, потому что я точно знаю, что так в моей жизни быть не может. Я не привыкла прятаться. Я дура. И многие сейчас согласились бы с этим. Я согласна! У меня в руках слава, внимание и завидный жених. А что еще нужно девушкам в наше время? И никто не обратит внимания на то, что для этого нужно будет стать проституткой для всех. А что такого? Проститутки тоже люди, просто они влюбляются в десять раз быстрее.
–Дженни, машина подъехала, – сказала бабушка, войдя ко мне в комнату.
–Уже иду, – закинув мобильник в сумочку, ответила я.
Я надела пальто и вышла на улицу. Дэвид уже открыл для меня дверцу машины.
–Ты теребишь шею, а это плохой знак. Что-то не так? – спросил он, когда мы тронулись.
–Просто немного волнуюсь. Мне же можно?
–Надеюсь, так оно и есть.
–Я тоже, – выдохнув, ответила я.
Он задумчиво посмотрел на меня, я тут же отвернулась, боясь оказаться неубедительной. Твоя жизнь среди камер такая же, как и без них, а камеры – это лишь отягощающие обстоятельства.
На самом приеме все было, как всегда. Я была очень рада видеть Гюстава, тем более, после того, что я о нем узнала. Я пыталась благодарить его, но он лишь останавливал меня, объясняя это все лишь чувством долга.
–Если я могу помочь, почему я не должен этого делать? – говорил он.
–Черт, – прошипел Дэвид.
–Что такое?
–Мэдисон здесь.
Мэдисон. Я знала, что рано или поздно столкнусь с ней, но это получилось слишком неожиданно. Мне показалось, что я была не очень к этому готова. Она стояла недалеко от нас, в центре всеобщего внимания. Длинноногая шатенка с выдающейся грудью. Она была красива, не скрою. Именно из-за таких вот фарфоровых кукол нормальные девушки обрастают комплексами до самых ушей. Интересно, из-за меня никто не приобрел себе парочку комплексов? Но я решила не обращать на нее внимания, по крайней мере, делать вид.
–Добрый вечер, Джейн.
Я обернулась и увидела ее. Она, наверное, считает меня кучкой говна на своей дороге. Странно, что она не решила обойти ее стороной, а вляпалась по щиколотки. Не люблю сравнивать себя с говном, что это на меня вдруг нашло. Неужели, болезнь папарацци заразна и перекинулась на меня?!
–Здравствуй, – улыбнувшись, сказала я.
–Рада, наконец, с тобой познакомиться. Я Мэдисон, Дэвид, наверное, рассказывал обо мне. Вы наделали много шума в прессе!
–Да, журналисты испытывают тайную страсть к личной жизни Дэвида.
–О, не скромничай! В этом и твоя заслуга. Как же тебе повезло стать лицом марки «Santé et Beauté». Как тебе это удалось? Я слышала, что ты раньше никогда не работала в этой сфере.
–Мне просто повезло.
–С таким лицом это неудивительно! – широко улыбаясь, говорила она.
Я лишь улыбнулась в ответ. Вся ее речь была пропитана лицемерием, как бы она не старалась быть милой и добродушной. А я очень не люблю притворяться и быть обходительной, когда мне хочется достать из сумочки гранату и засунуть в ее непозволительно-глубокое декольте.
–Ты не многословна, – продолжала она.
–Не люблю говорить о себе. А чем же ты занимаешься?
–Я работаю моделью на показах, иногда меня приглашают на фотосессии для журналов мод. Недавно работала на показе Calvin Klein, Дэвид помог, – хитро улыбнувшись, проговорила она.
–Если честно, меня никогда не привлекал модельный бизнес.
–Почему? – с любопытством спросила она.
–Я предпочитаю умственный труд. А теперь прошу меня извинить, мне нужно в дамскую комнату.
Интересно, а он вспоминал о ней? Вечерами, зимой или осенью, когда самое время страдать и утопать в воспоминаниях. Улыбался ли он, пересматривая их общие фотографии? Испытывал ли непреодолимое желание вернуться в определенный день? Накрывал ли его истерический, сумасшедший смех, напоминающий больше рыдания, нежели на самом деле смех? Было ли желание расплакаться, когда слез уже не осталось?
Я стояла, облокотив руки на раковину, и смотрела на свое отражение в зеркале. Потом включила воду, опустила глаза и смотрела, как она утекает. Это такое глубочайшее чувство тоски и безысходности. Когда хочется сидеть, не двигаясь, смотреть в одну точку и слушать песни о любви часами напролет. Когда нет желания разговаривать и думать о чем-то очень важном. Как погружение в кому. И болит где-то в животе, и боль эта такая мучительная и ощутимая, но скорее всего, она не физическая, хоть и кажется таковой. Наверное, так болит душа. Ведь душа может болеть, правда?
–Ты что думаешь, я не знаю, как ты все это получила? – залетев в уборную, начала Мэдисон.
–Послушай, мне совершенно все равно, что ты об этом думаешь. У меня нет никакого желания выяснять с тобой отношения, – устало отвечала я.
–Зато у меня есть. Тебе не место в этом мире, ты же умная девочка, все понимаешь.
–Прости, я лучше пойду.
–Нет уж, я еще не договорила!
