Читаем 4 степень онлайн бесплатно
Я сказала ему это впервые, и я не жалела об этом, потому что я была в этом уверена. Уверена, как никогда. Он замер, я тоже.
–Что ты сказала? – тихо произнес Дэвид.
Я смотрела в его удивленные глаза и молчала. Слезы так и продолжали течь из моих глаз.
–Я тебя люблю, – чуть тише повторила я.
Он улыбнулся и снова обнял меня. Он крепко сжимал меня в своих объятиях и прошептал:
–Прости. Я никогда больше не оставлю тебя.
Глава шестнадцатая
Я сидела на веранде и читала книгу. На душе скребли кошки. Я не любила ссоры и молчание. Мне было жаль, что все так вышло. Мне было жаль, что они оба были обижены на меня, и я знала, что не без повода. Я очень обрадовалась, увидев ее с двумя чашками чая в руках. Она шла мириться. Она всегда первая шла на примирение. Я была слишком своенравна, всегда и во всем, как отец. Я улыбнулась. Не смогла сдержать улыбки.
–Хочешь чаю? – спросила она.
–Прости меня, мам.
Я вздрогнула и открыла глаза. На лбу проступил холодный пот, от чего по телу пробежала неприятная дрожь. Я села на край кровати и заплакала.
–Джейн, милая, что случилось?
Я забыла, что Дэвид сегодня был со мной. Я совсем про это забыла.
–Я расскажу тебе потом. Если захочу вспоминать.
Он сел рядом, я положила голову ему на колени. Он гладил меня по волосам и напевал что-то себе под нос. Мама всегда пела что-нибудь, всегда. И всегда гладила мои волосы.
–Тебе снится мама? – спросила я.
Он замолчал.
–Я похоронил ее вчера. В Малаге. Моя бабушка родилась в Малаге, мама захотела быть рядом с ней. Знаешь, я в последнее время часто представлял себе ее похороны, часто об этом думал, но, когда это случилось, оказалось, я совсем не был к этому готов. Я видел ее, лежащую в гробу, я смотрел на ее закрытые глаза. В детстве, когда мне снились кошмары, я прибегал ночью к ней и пытался открыть ей глаза своими детскими пальчиками. Она пугалась и ругала меня за это, но я так и продолжал открывать ей глаза. Я всегда боялся закрытых глаз. И вчера мне так хотелось, чтобы она открыла глаза и отругала меня, как тогда, в детстве. И я плакал, как пятилетний ребенок. Я не думал, что могу так плакать. Мы хоронили ее вдвоем. Я и священник. Не считая людей, которые засыпали гроб. Отец не приехал, у него медовый месяц, он где-то отдыхает. Он, наверное, даже не знает, что она умерла. Я звонил ему, но он не взял трубку. И не перезвонил. Как думаешь, почему умерла она, а не он? Я думаю, я бы не плакал на его похоронах.
Из моих глаз текли молчаливые слезы. Мне кажется, они были намного солонее, чем раньше. Я целовала его руки и плакала. И он плакал. Я знала, что он плачет. Я поняла это по его дыханию. Я поняла это, когда его слеза упала на мое плечо.
–Прости меня, пожалуйста, прости, Дэвид, прости, что я такая, прости, что не была там с тобой, прости, – повторяла я.
Я села к нему на колени и обняла. Так сильно, как только могла. Он уткнулся головой в мою грудь и заплакал. Теперь я была в этом точно уверена.
–Мне так не хватает ее, Джейн, почему…
–Тсс, успокойся… она, наконец, обрела покой, которого ей не хватало здесь.
–Почему отцу плевать? Почему ему так бесконечно плевать?!
Я не знала, что ему ответить.
–Ты познакомишь меня с ней? – помолчав, спросила я.
–С кем? – удивился он.
–С мамой. Я хочу с ней познакомиться и принести цветов. Какие цветы она любила?
–Она… она очень любила белые ромашки. Крупные белые ромашки. И всегда на завтрак она делала яичницу, отрезала лишний белок и она получалась, как крупная белая ромашка. Я терпеть не мог яичницу, но она всегда делала ее, а я всегда съедал.
–Значит, мы купим большой букет белых ромашек, и пойдем знакомиться, да?
–Да, я познакомлю вас. Ты ей понравишься, я уверен. А потом мы поедем к твоей маме, и ты нас познакомишь, да? Какие она любит цветы?
Я расплакалась. Но улыбнулась.
–Она обожала бордовые розы, такие бархатные и сочные. Но у нее была аллергия на цветочную пыльцу, поэтому у нас в доме цветы не стояли. Зато… зато теперь… я могу дарить ей столько роз, сколько только смогу унести в руках. И я всегда хожу к ней с букетом бордовых роз.
–Значит, мы скупим все бордовые розы в Сиэтле.
Я положила голову ему на плечо. Мне стало бесконечно тоскливо. Не помню, когда в последний раз я так по кому-то тосковала. И вообще не помню ни одного раза, когда бы я тосковала по человеку, который сидит рядом со мной. При мысли о нем все мое тело начинало болеть от какого-то непонятного спазма где-то внутри. И это не бабочки! Это какой-то невероятной силы страх потерять что-то очень важное. Что-то, что потерять было бы непростительно.
Этой ночью мы так и не заснули. Он рассказывал мне о своей матери, я ему о своей. Он рассказывал о том, как она писала.
