–С шестнадцати. Я родилась в Германии, в Дюссельдорфе. Мама и папа развелись, когда мне было 14. Такой возраст, когда из-за этого хочется убить их обоих, а потом убить себя, за то, что убила их. К тому же в школе я была отбросом. В большей степени из-за своего роста. 185 сантиметров, я была выше всех парней, исключая только, наверное, баскетбольную команду. Я бросила школу и уехала в Париж, к бабушке. Она у меня не такая, как остальные бабушки. Она никогда не осуждала меня за то, что я бросила учебу. Всегда говорила только: «Ты обязательно найдешь какого-нибудь богатенького мужичка, которому вскружишь голову своими длинными ножками. Он увезет тебя в свой особняк, и будешь ты терпеть его, пока он не сдохнет. А когда сдохнет – оставит тебе все свои денежки. И этот особняк тоже. Тогда какое будет иметь значение тот факт, что ты не доучилась?». Бабушка умерла полгода назад. Мне остались маленькая квартирка на окраине Парижа и толстый рыжий кот. Не особняк и не денежки. Миранду я встретила совершенно случайно. Я работала официанткой в одном ресторане в центре Парижа. Прямо напротив Эйфелевой башни. Туда всегда приходили только обеспеченные люди. Никаких вонючих, потных мужиков за кружкой пива, обсуждающих чемпионат Европы по футболу. В тот вечер она пришла не одна, с каким-то мужчиной. Он был очень красив, они совсем не подходили друг другу. Он пил меньше, чем она, я поражалась его стойкости. Он весь вечер терпел ее болтовню, да еще и платил за все, что лезло в ее резиновый желудок. Ты не подумай, я очень благодарна ей за все, что имею сейчас. Но если бы я была мужчиной – я бы даже не взглянула на нее. Когда я принесла им счет, она осмотрела меня с ног до головы. К тому времени она уже довольно сильно напилась. Попросила меня повернуться спиной, распустить волосы, улыбнуться. Я не могла отказаться, она же клиент. Я крутилась, как юла. Потом она всунула мне в руку визитку и сказала: «Позвони мне завтра. Но не раньше обеда. Что ты забыла в этом ресторане?». Вот так все и началось. Теперь у меня есть достойная работа и жилье. Теперь я покупаю Рыжику «самый вкусный», как утверждает реклама, корм для котов. Он рад. А у тебя есть кот? Мне кажется, у тебя должен быть кот. Такой большой и пушистый. Обязательно белый, белоснежный, как снег.
Я сильно постаралась, чтобы не расплакаться.
–Когда я была маленькая, у меня был белоснежный, как снег, толстый кот. Я его очень любила. И всегда просила маму покупать ему самый вкусный корм. Я не знаю, какой она покупала, но верила, что именно тот, самый вкусный. Его звали Маленький принц. Я очень любила «Маленького принца» Экзюпери. Поэтому назвала его так. Однажды утром он не лежал рядом со мной на подушке. Я замерзла без него, побежала к маме, дергала ее за юбку и кричала: «Я замерзла! Где Маленький принц! Где Маленький принц!». Когда она повернулась ко мне, ее глаза были красными от слез. Я сморщилась, ждала, что она объяснит мне, что происходит. А она ответила мне: «Он вернулся на свою планету. У него там любимый цветок, ты же помнишь? Роза, она соскучилась по нему, и он скучал по ней». Я расстроилась и заплакала. «А как же я? Он не будет скучать по мне?». С тех пор мы больше не заводили домашних животных. Я больше не хотела никого терять. А откуда ты знаешь, что он был именно такой, пушистый и белоснежный?
–Не знаю. Мне во сне сегодня приснился большой, толстый, белоснежный кот.
–А мне сегодня снилась мама.
–Я маму не видела уже четыре года.
Я выпрямила спину, повернулась к ней. Все мое тело горело от того, что я хотела кричать.
–Ты должна съездить к маме! Слышишь?! Езжай к ней, хоть сегодня, хоть сейчас, но езжай, обязательно! Купи ей большой букет цветов, купи ей шоколадных конфет, она любит шоколадные конфеты? Ты и не заметишь, как настанет тот день, когда ты захочешь с ней поговорить, но она тебе больше не сможет ничего сказать.
Я резко встала, надела свои туфли, забрала сумочку и ушла. Мне не хотелось слушать ее оправданий. Мне вообще больше не хотелось никого слушать. Я даже не успела сказать ей, что ее город спас жизнь очень дорогому мне человеку. Теперь я никогда не скажу ей об этом.
Я перешла на другую сторону дороги, села на бордюр и закрыла глаза. «Я всегда боялся закрытых глаз».
Домой я вернулась на такси. Всю дорогу слушала музыку и плакала. И писала письмо Дэвиду.
