Читаем 4 степень онлайн бесплатно
Я задумалась, а не бегу ли я от проблем снова? Как осенью сбежала в Нью-Йорк. Не пытаюсь ли спрятаться ото всех, кто может причинить мне боль? Все это время я боялась столкнуться где-нибудь с Дэвидом и понять, что этот кусочек его души живет где-то в моем подсознании, и я просто бегу от проблем, отказываясь от него. Так страшно ему верить. Страшно, потому что везде, где и с кем бы я не была, везде меня ждут разочарования. Я часто думаю о том, что самобичевание – не лучший выход из ситуации, но в самобичевании как раз-таки часто выплывают какие-то правильные мысли. Я не специалист в области оптимизма, зато пессимизм, кажется, изучила со всех его сторон. Но, я думаю, оптимистами могут быть только чокнутые. В наше-то время. С нашими проблемами. Сказки случаются, наверное, но очень редко и чаще всего, оптимистов эти сказки не настигают. Оптимизм – это полная чушь. Но есть кое-что, в чем я вижу свой личный оптимизм – солнце, как не крути, все равно взойдет.
–Джейн? вот это сюрприз! Входи, – улыбнувшись, сказала Джулия.
–Я завтра улетаю в Париж, – войдя, тут же проговорила я.
–Что… что?! Ты шутишь что ли? Хотя, с таким лицом не шутят. Как в Париж? Зачем?
–Гюстав снова предложил мне работу.
–Не может быть…
–Я тоже так подумала сначала, но, оказалось, что может.
–И ты согласилась?
–А как ты думаешь? – усмехнулась я.
–Вот это дела! Ты, как я считала до этой минуты, самый подозрительный человек, которого я когда-либо знала! Ты всегда все просчитываешь, обдумываешь по двести раз, все взвешиваешь, все проверяешь. А тут…
–Я хочу уехать отсюда хоть на время. Все эти скандалы доконали меня, я больше не могу, мне нужно сменить обстановку. Возможно, это выглядит, как побег. Может и так, это неважно.
–Вот теперь я точно знаю, что совсем тебя не знаю!
–Мне иногда кажется, что я сама себя не знаю.
–Париж – это здорово. Это моя мечта, хоть я о нем практически ничего не знаю. Я даже не знаю, почему туда хочу!
–Знаешь, я заметила одну закономерность: как только мне становится слишком тяжело – я сбегаю…
–Дэвид завтра возвращается из Лос-Анджелеса…
–Тем более хорошо, что я улетаю.
–Я, наверное, не должна об этом говорить, но он так держится. Он ни разу не говорил о тебе, ни разу не прокололся. Я даже почти поверила ему, что он тебя отпустил. Он улыбается, ест, правда, кажется, спит он мало. Меньше, чем раньше. На днях мы не могли найти один документ в офисе, оказалось, что он остался у него дома, и нужно было к нему съездить. Он по телефону распорядился, чтобы это сделал курьер, но наш курьер, Макс, на это время уже назначил свидание с кем-то, я предложила съездить вместо него. Я приехала, нашла документ в его столе, но я же такая любопытная, ты ведь знаешь. Вошла в его спальню и просто чуть с ума не сошла. У него все стены в спальне обклеены твоими фотографиями! Какие-то с фотосессий. Какие-то, где вы с ним вместе. И еще кое-что. Из одной комнаты он сделал самую настоящую оранжерею. Я думаю, ты догадалась, какие цветы там растут. Твои голубые гортензии. Я не поверила бы, если б не видела это сама. У меня это просто из головы не выходит! Я такого даже в фильмах не видела! Он – просто офигительный актер, ему бы Оскар вручить!
Я села на диван и помассировала виски. Как-то это все не входило в мои планы. Я привыкла к тому, что он, как выразился папа, «коллекционер», и что с ним у меня не может быть нормального будущего. Что он не может любить меня, что ему все равно, а гортензии по средам – это лишь мой утешительный приз. Так. Чтобы скрасить мои новые, ужасные будни. Я привыкла думать, что все сделала правильно, что иного выхода не было, что это не моя слабость, не мой побег от чувств, которых стало непозволительно много. Что я не испугалась, а просто поняла раньше него, что мы не созданы друг для друга. Я все время убеждала себя в том, что Мэдисон была права. Ведь легче, почему-то, убедить себя в том, что люди не меняются.
–Мне… нужно идти. Я пойду домой, собирать вещи. Прости, ладно? Просто хочу побыть одна.
–Привези мне хотя бы магнитик с Эйфелевой башней…
–Я привезу тебе десять, – улыбнулась я, и ушла.
На улице уже смеркалось.
