Читаем 4 степень онлайн бесплатно

–Он уехал в Малибу, загорает на пляже и пьет алкогольные коктейли. Он взял туда с собой ту секретаршу, но она быстро оттуда вернулась. Я не виделся с ним очень давно, мы иногда созваниваемся, но чаще по делам агентства.

–И тебе не хочется?..

–Я… иногда и сам не понимаю, чего хочу. Иногда мне его очень не хватает, и тогда я звоню ему. Но это случается редко, и с каждым годом все реже. Я не знаю, может, мне обидно за маму, может, мы с ним слишком разные и не находим точек соприкосновения, несмотря на то, что работаем в одной сфере. Разница в том, что дело своей жизни он выбрал сам, а мне оно досталось по наследству. Наверное, в этом что-то есть.

–Мы с отцом никогда не находили точек соприкосновения, но, тем не менее, я его любила.

–Я люблю его, наверное, где-то в глубине души. Нет, я люблю его, и мне будет плохо, если его вдруг не станет, но я привык обходиться без него. Я привык все делать сам, я привык, что он не со мной, я привык к мысли, что он был плохим отцом, в школе я привык к прозвищу «маменькин сынок», я привык к тому, что в любых моих начинаниях меня поддерживала мама, а не он, привык, что даже в каких-то неженских вопросах мне помогала мама. И когда мама попала в больницу, я ни разу не почувствовал раскаяния с его стороны, он никогда не говорил об этом, никогда не говорил о ней, никогда не навещал, а когда я сорвался и высказал ему все, он так спокойно ответил: «она обязана тебе всем, что у нее есть. В том числе и обручальным кольцом на ее безымянном пальце». Мне было 25. В 25 лет я окончательно в нем разочаровался.

Я задумчиво смотрела на него, нахмурив брови. Почему-то, мне казалось, что сейчас не стоит говорить что-то еще. Я разочаровалась в отце в 20, он в 25. И его переживания стали какими-то близкими мне сейчас, какой-то тайной, нашей общей тайной.

Я встала и подошла к проигрывателю. Мне все это время было очень интересно узнать, что за пластинка у него там. И вообще, я очень удивилась, увидев в этом шикарном доме старинный граммофон.

–Проверим, что ты слушаешь, – улыбнулась я.

–Это… тебе не понравится, наверное, и… ты назовешь меня старомодным…, – запинаясь, говорил он.

Я усмехнулась и запустила проигрыватель.

–М-м-м… Джин Келли, – мечтательно прикрыв глаза, произнесла я.

–Ты… ты знаешь, кто это? – удивился Дэвид.

–Как же не знать, легендарный мюзикл! «Поющие под дождем», это же классика! Я какое-то время даже признавалась в любви Дону Локвуду перед сном.

–О, юная мисс Франц, вы не перестаете меня удивлять! Потанцуем? – промурлыкал он.

–Я давно этого не делала, но это было бы очень кстати, – улыбнулась я.

Эта музыка не могла не навеять какую-то приятную меланхолию, как будто перенесла нас в Нью-Йорк 50-х годов. Сменить бы только обстановочку в комнате.

И вот настала эта страшная суббота. Как бы я не отвлекалась, она все равно была страшной. Я представила себе неделю скуки, неделю наедине с моими новоиспеченными проблемками, эта слава, новые предложения, все это будет как-то слишком без него. Единственное, что успокаивает меня – Фредерик. Надеюсь, он скрасит мои запеченные в грусти будни.

–Может, ты, все же, передумаешь? – сказал Дэвид, когда мы приехали в аэропорт.

–Ты же знаешь, я не меняю своих решений, – улыбнулась я.

–Но я должен был хотя бы попытаться.

–Я не люблю долго прощаться, это что-то из области мазохизма.

–Это будет тяжелая неделя, но ведь это ничего не изменит, правда? – вглядываясь в мои глаза, спросил он.

–Ты боишься, что за неделю я решу, что могу обходиться и без тебя?! – удивилась я.

–Страх потери – это ведь естественно.

–Ты прав. Я тоже немного побаиваюсь того, что ты найдешь себе привлекательную француженку.

–Ты ведь знаешь, что этого не случится.

–Только не звони мне, ладно?

–Почему?

–Потому что если я услышу твой голос, я начну скучать еще сильнее, начну плакать, ведь голос… это как прикосновение. Ты расстроишься, что я плачу. Я расстроюсь, что расстроила тебя и так далее. Ты только пиши. Как Париж, как дела, как прошла встреча, потом еще одна и еще. А потом напиши, в какой день и во сколько прилетаешь. Встретимся здесь же.

–Тогда я буду писать каждую минуту.

–Врешь.

–Да, вру, – улыбнулся он.

–Люди в любви только и делают, что постоянно врут.

–Но они не врут в главном – в том, что любят.

–Тебе пора. Не нужно видеть, как я сжимаю губы, чтобы не заплакать. Все-таки, я слишком часто плачу, – отвернувшись, проговорила я.

–Постой, – прошептал Дэвид и поцеловал меня, – а теперь пора.

–Не забудь своих обещаний, ладно? – грустно произнесла я.

–Ни за что. До встречи, Джейн, – поцеловав меня в лоб, сказал он.

–До встречи.