Читаем Совок-15 онлайн бесплатно
Щелкнув выключателем, я включил освещение в погребе и, изготовив пистолет к стрельбе, открыл дверь в узилище.
Ничего опасного для себя я внизу не увидел. Всё те же три скрюченные фигуры лежали на перемешанном с опилками песке. Разве, что только мычать они стали громче, когда я открыл дверь и заглянул в тускло освещенный каземат.
— Ну, чего прищурились? — внимательно оглядывая узников, вступил я в диалог с помятыми и пыльными прапорами, — Ну-ка на животы все трое перевернулись! Быстро!
Мою команду исполнил только один из всей тройки. Самый младший. Тот, который водила. А двое других моего старшинства над собой признать не пожелали. Вместо этого они замычали сильнее. Посылая в мою сторону молнии из своих зырок.
Всё-таки правильно я сделал, что рты злодеям замотал изолентой, а не заклеил обычным пластырем. Опыт, если он приобретён на личной практике, его не пропьёшь и не забудешь. Никакой скотч и пластырь не сравнятся с кондовой советской изолентой! Всё, как в пресловутые девяностые. Тогда про скотч никто и слыхом не слыхивал, его еще не было в помине. А пластырь, как и весь остальной ширпотреб, был редким дефицитом. Дело прошлое, но тогда именно изолента крепко выручала наш РУБОП в неравной борьбе с оргпреступностью.
Удостоверившись, что руки и ноги моих классовых недругов крепко зафиксированы, я, уже не опасаясь, спустился на дно погреба.
Я осознанно оставил вчера вояк в казённых наручниках. Снимать номерные кандалы не стал. Не шибко туго, но браслетами скованные за спиной руки, это всегда и очень надёжно! И еще, это полная гарантия на предмет избежания преждевременной гангрены. Которая при неграмотной вязке и уже через час-полтора напрочь лишает клиента конечностей.
Каких-либо киношных девайсов, типа канцелярских скрепок, женских заколок или стержня от авторучки у бойцов при себе быть не могло. В этом я сам вчера убедился при нашем расставании. Да и не смогут вояки с помощью подобной ерунды освободиться от наручников, ибо не их это стезя. Военная разведка пленных воспринимает, как расходный материал. Добытый во временное пользование. Совсем ненадолго и только для удовлетворения своего профессионального любопытства. И потому о сохранности здоровья источников информации не задумывается ни на секунду.
— Я же сказал, мордой вниз! — не стесняясь и со всей дури впечатал я носок ботинка в бок бригадира злодеев, — Совсем тут за ночь распустились? На дисциплину болт забили?
Ударил я так, чтобы ребро старшего прапора, если оно и сломается, не проткнуло ему лёгкое. Так-то и хрен бы с ним. Но беседовать со злодеем, когда вместо слов из его рта выходят кровавые пузыри, мне не хотелось бы. Поэтому в левый бок и по низу. О сохранности кишечника главшпана я не переживал. До мучительного финала от перитонита пройдёт, как минимум, часов пять-шесть. Никак не меньше. И, чтобы расспросить обо всём этого нехорошего человека, мне этого времени по любому хватит. Даже с учетом того, что он не интеллигент-ботаник в маминой кофте. А самый настоящий старший прапорщик чернореченской бригады ГРУ.
— Су-к-ка!! — с перерывами на всхлипы, стоны и пуская пузыри соплей, и зелёной желчи из носа, и рта, трудно хрипел старший тройки, — Т-т-ты, чего, пад-дла, делаешь?!! Я же т-тебя, мент, п-потом на куски п-пор-рву!! К-клянусь, с-сука, я т-тебя убью!
Примерно такой реакции от разведчика я и ждал. А потому, не расходуя времени на ответные эмоции, по максимуму использовал его беспомощное состояние. Когда этот товарищ отдышится, приближаться к нему будет опасно. Даже с учетом того, что руки и ноги у него зафиксированы. Только один раз въедет мне сдвоенным ударом ног и на белый свет из этого погреба я уже никогда не выйду.
Пока старший прапор яростно сипел и грозился, я успел надёжно замотать ему запястья. Уже не миндальничая и не заботясь о сохранности кровоснабжения в его руках. После чего снял с него спецсредство БКС-1 и сунул в боковой карман пиджака.
С подельниками главного злодея всё прошло проще и намного спокойней. Никто из них со мной не спорил. Теперь я уже не волновался, что номерные изделия когда-либо смогут указать на меня или на Стаса. Прапора Лёху я вдобавок связал еще и «ласточкой». По той причине, что именно его я выбрал для показательного потрошения.
— Заткнись, паскуда! — я еще раз и ровно по тому же месту заехал ботинком в бочину командира троих чернореченцев, — У меня к тебе всего два вопроса! А чтобы ты не заблуждался насчет серьёзности моих намерений, ты пока полежи спокойно! И понаблюдай!
— Ну что, Алексей? — подался я к прапорщику Лёхе, — Это же ты меня давеча по голове до состояния бессознательности дюзнул? Что-ж, долг платежом красен! Теперь, Алёша, пришла моя очередь тебя тиранить и здоровья лишать!
Я достал из кармана обычный поясной кожаный ремешок, свёрнутый в рулон и шагнул к своему обидчику.
