Читаем Совок-15 онлайн бесплатно
Мои коллеги за происходящим действом следили, затаив дыхание. Рутинное и, в общем-то, тоскливое мероприятие, щедро сдобренное элементами административного садизма, вдруг превратилось в увлекательнейший спектакль. Ничуть не уступающий по своей динамике индийскому боевику. И в дополнение ко всему, строгий и никогда не забывающий о сроках и прочих косяках Алексей Константинович Данилин, до сей минуты никому из них еще не отсыпал своих фирменных пряников. После которых, иной раз хочется уйти в туалет соответствующей гендерной направленности и там вздёрнуться. Горько всхлипывая и проклиная судьбу-злодейку. На собственных сатиновых семейниках. Или же на более подходящих для этой цели капроновых колготках. Тоже исходя из гендерной собственной принадлежности…
— Это как? — оторопевший следственный командир наконец-то понял, какой божественный документ он держит в своих руках, — Это не шутка? Ты, что, ты на самом деле к Захарченко уйти хочешь?
Глаза Данилина излучали робкое счастье, в которое он очень хотел, но боялся поверить.
— Почему? — еще более осипшим голосом и поперхнувшись на половине короткого слова, прохрипел он, — Зачем тебе это?
— Мне Виталий Николаевич карьерный рост пообещал! — решил я аргументировать свой выбор приземлёнными и потому понятными категориями, — Сказал, что через три месяца даст мне старшего опера. Вот вы, Алексей Константинович, должность старшего следака через три месяца готовы мне предложить? — требовательным взглядом упёрся я в глаза Данилина.
— Нет, Сергей! — не захотел меня соблазнять и быстро-быстро замотал головой из стороны в сторону пока еще мой начальник, — Не будет тебе через три месяца старшего! Я тебе и через год его не дам! Но ты лучше совсем из нашего райотдела уходи! В область или в город. Там ты намного быстрее карьеру выстроишь! Хочешь, я тебе помогу в город перейти?
С каждым произнесённым словом майор оживал сильнее и сильнее. Он уже не создавал впечатления озлобленного пациента отделения для больных раком простаты. Щеки его постепенно приобретали оттенок эпидермиса живого человека. Они еще не набрали здорового румянца, но и серо-зелёный колор двухдневного жмура с них уже почти сошел.
— Алексей Константинович, вы рапорт-то мой подпишите! — указывая пальцем на свою челобитную, напомнил я своему возвращающемуся в мир живых, начальнику. — Напишите, пожалуйста, что согласны! И подпись с датой поставьте! — не стесняясь в этот переломный момент выглядеть воспитателем из детсада для даунов, ласково поучал я его.
— Я сам твой рапорт Дергачеву отнесу! — не захотел выпускать из рук мою бумажку майор Данилин, — Скажи, Корнеев, а ты точно, не передумаешь?
Следственный народишко за нашей не особо бойкой, но напряженной беседой следил затаив дыхание. Переводя взгляды с меня на шефа и потом снова на меня. Никто ничего толком пока еще не понимал. Но интуиция профессионалов всем внимающим подсказывала, что в следственном отделении Октябрьского РОВД в режиме реального времени происходит какое-то эпохальное действо.
— А вы чего рты поразявили? — вернувшись в реальность и вновь ощутив себя полноправным главой прайда, взрычал главный из всех присутствующих майоров, — Талгат Расулович, может быть, вы наконец-то присядете на своё место? А вы, Римма Моисеевна, вы готовы мне доложиться по сто восьмой? И по краже из таксопарка?
Далее, и до самого завершения оперативки ничего интересного не происходило. Данилин, поймав кураж, рубил направо и налево. Не жалея ни системных косячников, ни даже своих фаворитов. Как мне представлялось, сейчас он мстил всему личному составу за то, что они вольно или невольно оказались свидетелями его растерянности и слабости. Единственным, кого он не тронул и не распял на этой оперативке, был я.
Когда Зуева с Алдаровой, бодро цокая каблучками, принесли мой пистолет и вернули мне связку ключей, я с молчаливым вопросом посмотрел на шефа. Ответом мне был взмах руки, милостиво отпускающий меня на свободу.
Благодарно кивнув добрейшему из всех начальников Октябрьского РОВД, я двинулся на выход из кабинета.
— Прощай, любимая! — изобразив на лице вселенскую скорбь, печальным столбом встал я напротив стола Тонечки, — И теперь уже прощай навсегда! Никогда не быть нам с тобой вместе! Теперь уж точно, не родятся наши дети и не подарят нам цветы. А ты представляешь, душа моя Антонина, какими бы могли быть наши с тобой дети⁈ Такими же восхитительно красивыми, как ты, но при этом еще и непревзойдённо умными, как я?..
Не дожидаясь от вспыхнувшей от моих слов Тонечки какой-либо ответной реакции, я покинул группу учета.
Но прежде, чем пойти в свой кабинет, я спустился на первый этаж и попросил помдежа принять у меня оружие. Он проявил великодушие и не стал посылать меня в обход через общий коридор к «кормушке» для приёмки-выдачи стреляющего железа. Вместо этого он развернулся на каблуках и принёс прямо к пульту дежурного колодку для патронов, и мою карточку-заместитель.
Теперь я чувствовал себя почти свободным и, пожелав дежурной смене спокойных суток, не спеша пошел к себе.
