Читаем Совок-15 онлайн бесплатно
Положив ксивы вояк на край стола, я с прежней дотошностью продолжил их обыск. Кошельки, расчески, носовые платки и прочую карманную дребедень я ссыпал в одну общую кучу. За брючным поясом со стороны спины я обнаружил у старшего прапора «ТТ». Ствол был явно не казённый. Левый ствол. Это я понял даже без более тщательного осмотра пистолета и нанесённых на него маркировок. Воронение «ТэТэшника» было вытёрто настолько, что даже новобранец, прошедший карантин, сообразил бы, что этот заслуженный дырокол не из государственной оружейки.
Отщелкнув магазин, я убедился, что все восемь патронов в наличии. С момента дегустации «Столичной» я впервые и от души улыбнулся. Даже, несмотря на то, что достался мне «ТТ», а не «ПМ». Что ни говори, но допотопное изделие товарища Токарева, слизанное им с «Браунинга М1903», есть машинка до неприличия древняя и до крайности неудобная. Только дебилы и диванные знатоки восхищаются мощностью его патрона. Они не знают, сколько задниц расслабившихся пользователей «Токарева» было ими самими прострелено из этого механизма. Разработанного буржуем Браунингом, аж в 1903 году. Это простой и продуманный «ПМ» одним движением большого пальца без каких-либо затей можно поставить на предохранитель. А, чтобы снять с боевого взвода «ТТ», придётся постараться. Всё тем же большим пальцем нужно придерживать курок, а указательным давить на спусковой крючок. А предохранитель в нём и вовсе отсутствует, как класс. И останавливающая способность боеприпаса у «ТТ» по сравнению с «ПМ», полное говно. При малом калибре, он слишком мощный. Прошьёт противника насквозь, а тот в горячке боестолкновения и не подумает остановиться. А у тупой и девятимиллиметровой пули «Макарова» всё совсем по-другому.
— Пошли вниз, там еще один оху#ярок должен быть! — засовывая документы пленных в задний карман брюк, обрадовал я Нагаева.
— А с этими как? — вопросительно уставился на меня Вова, — Одних здесь оставим? Вдруг проснутся? — задал он мне те же самые вопросы, которые и так грызли мой мозг.
В теории, проснуться прапорщики не должны. В себя они придут не раньше, чем часа через четыре, а то и позже. Гораздо позже! Но теория теорией, а сходиться с товарищами Савватеевым и Лаптевым в рукопашной, мне не хотелось.
— Рискнём! — пресёк я свои и вовины сомнения. — Погоди, я сейчас подмогу нам вызвоню! — перешагнув через поверженного прапора, лежащего на моём пути, двинулся я к телефону. — Всё нормально, у нас получилось. Зайди ко мне! — набрав трёхзначный номер, произнёс я в трубку, когда после первого же гудка в ней послышался голос Гриненко.
Затем, не сходя с места, отомкнул замки на дверце сейфа и достал из него обе реквизитные пачки со стольниками. Наспех перезавернув их в ту же мятую передовицу «Правды», протянул Нагаеву.
— Держи! Одна котлета и так твоя, а на вторую машину себе купишь! Но только, как друга тебя прошу, не «Волгу»!
До сего знаменательного момента уже подержав в руках эти несметные деньжищи, вдруг застеснявшийся Вова принял их от меня не сразу. Пару секунд он смотрел на свёрток, как на божий дар и на ядовитую змею. Зараз и оптом упакованные в клок подтирочного материала. Потом решился, взял невзрачный по виду кулёк и засунул свои честно заработанные премиальные во внутренний карман своего пиджака.
— Сказал бы мне кто еще полгода назад, что двадцать тысяч в своих руках держать буду, я бы за такое издевательство тому шутнику в морду дал бы! — с улыбкой добродушного дауна растерянно пожал Нагаев борцовскими плечами.
В дверь со стороны коридора постучали условной дробью. Никто, кроме луноликого Стаса не должен был так барабанить. Лично обучал его вчера этой композиции.
Чрезмерно осторожничать и перебрёхиваться через дверь ни времени, ни желания не было. Да и Зуева может оказаться рядом. Женщина она заботливая и по-милицейски очень любознательная. Привяжется со своими бестактными вопросами и попробуй тогда, объясни ей, откуда в моём кабинете взялись два обездвиженных бугая. И почему, напрочь утратив всяческую сознательность, они разлеглись на моём полу. Да еще со скованными за спиной руками.
Открыв дверь, впустил опера. Изображать удивлённого истукана Гриненко не стал. Мельком оглядев наш с Вовой полон, он поднял на меня глаза.
— Что-нибудь заметил? — озадачил я друга встречным любопытством.
— Здесь он, совсем рядом! С глухого торца бабской общаги «Москвич» стоит! — с готовностью ответил Стас, — Объект сидит в машине и не выходит! Уверенный в себе мужик, без суеты, очень спокойно сидит. Не курит и не читает ничего!
— Понятно! — кивнул я Стасу, — Тогда мы тоже не суетимся и действуем, как договаривались. — Ты пока перекуси, если хочешь, а мы сейчас переоденемся.
Я повернулся к второму своему ассистенту.
