Читаем Совок-15 онлайн бесплатно
Теперь прапорщик Лаптев был в полной и безраздельной моей власти. Мне предстояло самое неприятное и я повторно обругал себя матерно относительно ушных затычек. Но тут же вспомнил, что при данной процедуре хруст сокрушаемых зубов воспринимается не только ушами. Не в меньшей степени я его почувствую собственной рукой через железо.
Не медля больше ни секунды, я с усилием и очень медленно провернул «ТТ» на пятнадцать минут вправо. Зубовный хруст и звериное мычание наложились друг на друга одновременно. Любитель бить ментов по голове попытался было вывернуть шею и хоть как-то скомпенсировать зубодробительный проворот. Но в этом своём манёвре преуспел он мало. Пролежав связанным «ласточкой» минут двадцать, любой, даже самый крепкий мужик, руками и ногами перестаёт владеть. Начисто перестаёт. Они неизбежно затекают. Но при всём этом, нестерпимая боль в них присутствует. И с каждой последующей секундой только нарастает. В таком объёме и в такой концентрации, что желание жить у связанного таким иезуитским образом пропадает начисто.
Я вроде бы не садист и смотреть в глаза пленного мне совсем не хотелось. Однако деваться некуда и хочу я того или нет, но придётся соответствовать всем писаным, и неписаным правилам.
Я отвёл взгляд на главаря пленников. Хотелось понимания, насколько он проникся и созрел для диалога. Так-то мордовать прапорщика Лаптева можно было бы и дальше, но большого смысла в этом я не видел. В запасе у меня остался еще один проворот «тэтэшника». Еще на сорок пять градусов, но и всё. И тогда либо Алексей надолго сомлеет, либо его зубы и на второй половине рта тоже закончатся. И мой архимедовский рычаг правды просто вывалится из его исковерканной пасти. Как вялый писюлёк преждевременно развращенного пионера из лоханки старой проститутки.
— Ладно, ты тут пока отдохни, дружище, а я пойду с твоим командиром пообщаюсь! — почти сочувственно похлопал я по стриженной макушке, военнослужащего. Напрочь утратившего вместе с половиной зубов свою прежнюю спесь.
Похоже, что ничего из сказанного мной он не понял или не услышал. Из уголков его рта с каждым выдохом пузырилась густая кровавая пена и белеющее крошево зубов.
— Ну что, старшой, теперь с тобой, давай, поговорим? — не отвлекаясь на теперь уже совсем громкие завывания водилы, присел я рядом с Савватеевым, — Созрел? Или мне и с тобой тоже придётся повозиться?
Несмотря на стрессовое состояние юношеской составляющей моего сознания, я старался соответствовать образу хладнокровного и профессионального садиста. А для этого, хоть кровь из носа и из глаз, но сейчас мне следовало удерживать нужные интонации. И ни в коем случае не выпускать их за рамки стылого равнодушия.
— Ты кто⁈ — морщась от нестерпимой боли, сквозь стиснутые зубы прорычал товарищ старший прапорщик, — Сука! Ведь ты же не мент! Не можешь ты быть ментом, таких ментов не бывает! Кто ты, Корнеев? Из наших или из Балашихи? Ну ослабь ты вязки, прошу тебя! Ослабь хотя бы самую малость, старлей! Будь человеком!
А ведь мне опять повезло с этими военными. Сначала мне повезло с ними вчера, а теперь еще и сегодня. Если честно, то направляясь в этот гараж, я и не надеялся, что они начнут ломаться в первый же час дознания. Думал, что с этими профессионалами провожусь гораздо дольше. И, что весь запас своего душевного равновесия придётся на них потратить. Но нет, свезло и на этот раз!
— Обязательно ослаблю! — не поддаваясь на задаваемый старшим прапором нервический тон, спокойно пообещал я ему, — Ответишь мне всего на пару вопросов и я не только ослаблю вязку, я вообще обрежу эту верёвку. Слово офицера тебе даю! Руки-ноги развязывать не стану, но зато вытянешься в полный рост и расслабишься! И на этом сразу же все твои мучения прекратятся! Ну или почти все…
В полных боли глазах старшого заметались нехитрые сомнения. Я уже было обрадовался скорому результату, но Савватеев пересилил соблазн. Нет, он не уподобился героям молодогвардейцам и не попытался плюнуть мне на ботинок. И даже не осыпал меня нецензурной бранью. Вместо всего этого он стиснул в мученической гримасе веки, из которых неожиданно потекли слёзы. Видимо, не только для меня неожиданно, но и для него самого. А потом он утробно завыл. Отчаянно и без всякой надежды на избавление от тяжких мук. Как попавший в капкан зверь. Зверь большой и по-настоящему сильный. Еще совсем недавно бывший полноправным хозяином тайги.
