Читаем Совок-15 онлайн бесплатно
Нет, так я не считал. Сказать по совести, я ожидал не этого. Чего угодно ожидал, но никак не этого. Например, я бы ничуть не удивился по поводу какого-то не шибко разнузданного, но умеренного и ни в коем случае, не массового разврата. Безобидного эпизода, каковые нередко случаются после какого-нибудь очередного субботника. Или во время обычного кафедрального корпоратива. К примеру, на Новый год или на Восьмое марта. А что? Дело-то житейское. Кто без греха и с кем такого не случалось? Вполне допускаю, что два разнополых и обязательно политически грамотных преподавателя-коммуниста предварительно употребили горячительного. Вместе с коллективом и чисто символически. После революционного праздника или иного общественно-полезного мероприятия в виде демонстрации трудящихся. Или после всё того же ленинского субботника. А затем, как это зачастую бывает у высокодуховных людей из интеллигентной педагогической среды, они, допустим, уединились где-нибудь в укромном уголке. Но в самый разгар интимно-ленинских чтений были там внезапно застигнуты. С томиком Ильича в руках, но без штанов. Как говорится, прихвачены на горячем… Кем-нибудь из возрастных импотентов с большим партийным стажем и соответствующей должностью. И обязательно из числа тех озлобленных на жизнь парт-евнухов, которым в силу их почтенного возраста или хвори, плотские утехи уже недоступны. И потому они теперь усиленно блюдут нравственные устои молодых коллег. Да-да, всё верно, в СССР секса как не было, так нет его и сейчас. Но почему-то при этом всё прогрессивно мыслящее население страны, непрерывно и остервенело трахается. Напевая при этом «Интернационал» и шагая семимильными шагами к торжеству коммунизма. Весь этот неразрывный блок коммунистов и беспартийных. И, само собой разумеется, что не по зову блуда они предаются грешной любви, а исключительно заради жизни на Земле. Перекрёстно и неустанно опыляя друг друга на радость отечественной демографии. Все граждане страны Советов, в том числе и приснопамятные парторги, это прекрасно знают. Они, которые сами партаппаратчики, по мере сил так же участвуют в данном увлекательном процессе. И потому к сложившимся реалиям относятся с глубочайшим философским пониманием. Но только ровно до той поры, пока тайное интимное не становится явным общественным. Вот уже тогда, когда чья-то не оформленная в ЗАГСе плотская радость вылезла наружу, пощады от них не жди! Вот тогда эти товарищи уже без всякой жалости любого заклеймят несмываемым позором. И проявив партийную принципиальность, навсегда изломают жизнь.
Но Антон-то каков! Он, конечно же, орёл и красавчик, тут надо ему отдать должное. Как говорится, безумству храбрых поём мы соответствующую песню… Однако, полученное от тётки знание ничего в моей голове не прояснило. Непонимания в ней стало еще больше. С одной стороны ясно, что ни один клинический дебил ни при каких обстоятельствах не способен окончить истфак. Да еще с красным дипломом. А затем еще год на том же истфаке проработать преподавателем. Нет, это просто не реально, это утопия! Я сам половину своей жизни прожил в СССР и мне тоже посчастливилось сдавать Историю КПСС. Радость, доложу я вам, весьма сомнительная и никакого удовольствия не приносящая! А он её, ко всему прочему, еще и преподавал! Поэтому я очень хорошо понимаю, что свой, мягко говоря, необычный подвиг ассистент Игумнов совершил отнюдь не по медицинским показаниям. Особенно, если учесть, что медкомиссию в МВД, включая изощрённых психиатра и психолога, он успешно преодолел. Но тогда в чем здесь подвох и где тут собака порылась? Н-да…
— Продолжайте, тётя, вы, пожалуйста, не стесняйтесь, вы рассказывайте! — будучи не на шутку заинтригованным и даже не пытаясь уже скрывать своего академического интереса, потребовал я у Паны, — С ваших слов выходит, что мне придётся бок о бок с каким-то монстром служить! А ему, между прочим, совсем скоро еще и пистолет выдадут! Так что давайте, тётя, излагайте всё, как на духу! Кого вы нам в милицию со своей кафедры подсуропили? Повествуйте, пожалуйста, со всеми фактическими подробностями и, желательно, в лицах!
Старая подпольщица, должно быть, по моему виду поняла, что в этот раз за нормами этики ей отсидеться не удастся. И, что сор из кафедральной избы ей всё же придётся вынести. А потом еще и вывалить его к моим ногам без какого-либо интеллигентского стеснения. Неохотно и морщась от собственных слов, профессор Левенштейн начала колоться.
