Читаем Сильвер онлайн бесплатно
Дорогой папа,
я только сейчас понял, что ты попросту не можешь быть космонавтом. В смысле, кому удается в них попасть? А еще я тебя погуглил и не нашел о тебе ничего в интернете, а если бы ты был космонавтом, то где-нибудь о тебе должна была быть информация, не так ли? То есть, если бы я ввел твое имя и «космонавт» вместе, что-нибудь бы да всплыло? Так что…
Я решил, что ты теперь аэрокосмический инженер. И это важная профессия, папа. Я внимательно ее изучил. Без тебя было бы невозможно создавать космические корабли и тестировать их. Системы контроля и навигации тоже было бы невозможно сконструировать. Так что это тоже важно. Серьезно.
Дорогой папа,
прием? Прием? Прием?
Ты здесь?
Ты вообще когда-нибудь бываешь здесь?
Твой сын (помнишь такого???)
Дорогой папа,
да пошел ты на хрен.
И в папке таких писем еще много: сто десять, по одному на каждый месяц с тех пор, как отец Финча ушел от них. За прошедший год, однако, там лежит только три письма. Видно, как с каждым месяцем они становятся короче, количество слов уменьшается. Иногда они выглядят незаконченными, словно Финч разучился писать, разучился ставить слова в правильной последовательности.
Я перестаю их читать.
И я даже не знаю почему. Просто мне кажется, что это неправильно. Я вижу сокровенные мысли, вторгаюсь в жизнь другого человека. Как и в случае с Сильвией. Я украла ее жизнь, ее сны, ее тело.
Я испытываю то же чувство, которое меня охватило, когда я наблюдала за тем, как другие мучают и дразнят Кадета-4. Некорректность происходящего. Шиворот-навыворот. Я не могу этого сделать – намеренно причинить вред другому. Меня учили, что слабость – это то, над чем нужно смеяться, повод для осуждения. Но теперь я вижу, как через слова Финча проглядывает его боль; вспоминаю крики боли Кадета-4, когда его пинали, посылали в него искры; чувствую, как Сильвия хочет вернуть себе тело, стать свободной…
Поначалу я брала все, что мне было нужно: внедрилась в Сильвию, а потом и в Стеллу. Однако сейчас все воспринимается иначе. Раньше я не была знакома с людьми настолько близко. Я верила в то, что я хороший Пионер, усердно работаю, собираю информацию, следую инструкциям, не задаю лишних вопросов и ничего иного не знаю. А теперь все изменилось.
Основатели не правы. Я больше никогда не смогу стать такой, как прежде. Как же мне теперь выполнить указания Харибды и вселиться в него?
Я закрываю ноутбук и ухожу из комнаты Финча, тихо прикрыв за собой дверь.
В коридоре стоит Дудлс.
– Все ушли, и мама теперь плачет. – Ее лицо очень серьезное. – А все потому, что Финч отправился прямиком в Америку.
Внизу Стелла немигающим взглядом смотрит на новую записку, прикрепленную к двери холодильника.
– Я слишком много выпила. Мне нельзя вести машину. Я не знаю, что делать. Ему не стоит туда ехать, он… – Черты ее лица искажаются.
Я читаю записку.
– Я могу помочь, – говорю я.
Стелла поднимает взгляд, на ее лице написано: «Разве ты уже недостаточно натворила?»
– Я могу помочь! – повторяю я. Тереблю рукав, стараюсь не мерцать – мне страшно.
– Мы можем попросить оленей, вдруг они нам помогут, – говорит Дудлс. Заламывает пальцы. – Думаю, они согласятся, если не очень устали.
Я в последний момент удерживаюсь, чтобы не сказать ей, что олени не говорят и не летают, – это еще одна «нехорошая» правда. Вместо этого я говорю ей, что Хьюстон, штат Техас, находится ровно в четырех тысячах семистах сорока трех милях от Мальдипа.
Стеллу охватывает новый приступ слез.
