Читаем Сильвер онлайн бесплатно
Все звуки внутри комнат приглушены, тишину нарушают только пульсация и подсасывание ростовых капсул. Я сосредотачиваюсь на поддержании маскировки. Она работает только тогда, когда ты спокоен и внимателен.
– Я знала, что ты пойдешь за мной. – Голос Кадета-10, раздавшийся сбоку, чуть не вынуждает меня замерцать.
– А где все остальные? – спрашиваю я, заметив, что многие капсулы пусты.
Свет горит только в первой комнате, ее источник энергии защищен от блэкаутов. Когда-то в каждой Воспитательной комнате стояли ряды капсул с нарожденными. И подрастающих младенцев там хватало.
– Да какая разница. – Шепот Кадета-10 доносится от луча для кормления, который обеспечивает стабильный поток питательных веществ. – Давай подбодрим их искрами. Поможем Мониторам научить их не чувствовать и не нуждаться.
Глаза Кадета-10 как будто танцуют в темноте, а потом растворяются. Я вижу, как воздух колеблется и мерцает там, где она движется между рядами, периодически с нее спадает маскировка.
Слабый смех. Искра. Потом еще одна.
Что-то в поведении Кадета-10 глубоко беспокоит меня. Мне хочется попросить ее остановиться, но я не могу издать ни звука при Мониторах. Они выстроились вдоль стен и иногда патрулируют ряды.
Я занимаю позицию у двери и жду. Я прослежу за тем, чтобы Кадет-10 не оставалась здесь слишком долго и не попала в неприятности.
Монитор подъезжает ближе – низенький, гладкий, цилиндрический. Его роботизированные руки сгибаются, извиваются, сенсорами прощупывают пространство. Я вжимаюсь в ближайшую нарождающую капсулу.
За мной что-то наблюдает. Малыш. Моя маскировка его не одурачила, он чувствует, что я здесь.
Нас учили никогда не смотреть на нарожденных. Они пока не знают Мантры и потому считаются опасными.
Этот малыш смотрит в пространство, которое на самом деле замаскированная я, и моргает. Его глаза – мерцающее серебро, глубокие, как тайны. Ему еще только предстоит пройти через формирование защиты, но его кожа сияет так, словно у него есть своя внутренняя сила. Его руки сжимаются и разжимаются, как морские анемоны, как звезды.
Я не могу удержаться. Подхожу ближе.
Его пальчики, такие маленькие, уже готовы сжаться вокруг моего пальца.
Его глаза округляются, он тянется к моему мерцанию в воздухе.
«Не трогай. Прикосновения ведут к агонии».
И я все равно к нему тянусь.
Я улавливаю вспышку, мерцание в темноте. Замираю.
Звучит сирена. Я поднимаю взгляд и вижу, что все Мониторы выстроились в шеренгу и теперь направлены на меня.
Мониторы надвигаются на меня, вытягивая руки. Я ошалело оглядываюсь по сторонам.
Слишком поздно замечаю, что с меня слетела маскировка. И что Кадет-10 сбежала. Бросила меня здесь одну.
Если ложь может так походить на правду, кто может поверить в счастье?
Даже спустя столько лет мысли о предательстве Кадета-10 все еще вызывают острую боль. Даже несмотря на то, что теперь она вращается в Воронке, пропав навеки.
Но ярче всего внутри меня горит один-единственный вопрос: почему Харибда солгала мне? Я изучаю руку в том месте, где ладонь Финча дотронулась до моей: слабый след переливающегося блеска там, где мы соприкоснулись. Наши руки идеально подошли друг к другу. И мне не хотелось прерывать контакт. Я пытаюсь подобрать подходящие слова, чтобы описать это чувство: яркость, воодушевление, безопасность.
Что, если все это время Основатели были не правы? Что, если такой образ жизни, человеческий, лучше? Если бы я дотронулась до того нарожденного в Воспитательной комнате, остался бы он таким же? Не было бы никакой боли, только тепло? Ко мне приходит все больше воспоминаний, заставляющих что-то внутри меня переворачиваться и жечь.
В Воспитательных комнатах плачет малыш: когда он поднимает ручки, желая, чтобы его подержали, в него направляют искры.
Малыши, оставшиеся на ночь одни в своих ростовых капсулах.
Мониторы патрулируют коридоры, заставляя нас держаться подальше друг от друга.
Никаких прикосновений, никакой боли.
Я поворачиваю ладонь. Она не болит. Вместо этого появляется желание. Как будто я проголодалась по чему-то, чего никогда раньше не пробовала.
В эту ночь я не вижу снов. Я лежу на крыше и смотрю на Луну сквозь ветви дерева. Глажу одну руку другой. Вспоминаю его руку на моей.
Кексик Кейт из «Коронных рождественских блюд» сияет. Сегодня у нее волосы цвета радуги.
