Читаем Сиаль онлайн бесплатно
Гаер рассмеялся, откинув яркую хитрую голову. Будто Выпь что до смешного нелепое молвил.
И только теперь, наблюдая сквозь прозрачную черноту корабеллу, понял Гаера.
– Идем, хорош зенки пялить. – Юга встряхнулся, сбрасывая оцепенение.
Выпь молча последовал за ним, про себя дивясь неказистой охране. Вроде как и не было ее, хотя Гаер предупреждал, что с ними человек будет, хороший, но «не капитан».
Что подразумевал под этой характеристикой – Выпь так до конца и не разобрал.
Вблизи корабелла показалась еще красивее. Матовая, гладкая ладья, дышащая ровной уютной прохладой. По бокам, ближе к носу, были приспособлены чудные плоские крылья, еще одни держались на самом хвосте, а ровно посередине спины-палубы вздымался сплошной гребень.
Когда Выпь робко коснулся пальцами бока корабеллы, гребень вдруг из черного сделался киноварным.
– А-а, гости наши, ебврт, – хрипло приветствовали их сверху. Парни задрали головы, и по самые глаза заросший мужик, перегнувшись через борт, осклабился им навстречу. – Мы уж заждались. Карабкайтесь, отходить будем.
Взбираться на корабеллу, как оказалось, следовало прямиком через боковое крыло – встретивший их незнакомец обозвал эти придатки рулями высоты. Юга скакнул на них первый. Подпрыгнул, легко подтянулся на руках и, припав на колено, уже протягивал Выпь руку.
А дальше махнули через борт и оказались на узкой пустой палубе, чуть подсвеченной срединным тонким гребнем.
Мужик окинул их быстрым, но цепким взглядом, сплюнул за борт. Было в нем росту порядочно и весу, как в зрелом кармине.
– Меня зовите Эльриком, а на ваши кликухи мне срать с перехлестом. Валите под арфу, и чтобы по палубе не шатались. Лут до новичков жадный, я из-за вашего дерьмячьего любопытства в жопе какой-нибудь застрять не хочу.
– Да ты там живешь, судя по всему, – огрызнулся Юга, прежде чем Выпь сообразил его уволочь.
Эльрик хмыкнул, нехорошо сверкнул глазами, но на выпад не ответил. Видимо, получил на их счет от Гаера какие-то немудрящие наставления.
Парни устроились прямо под спинным гребнем, так называемой
– Помочь? – подавив зевок, спросил Выпь.
– Помоги, – нехотя согласился Юга, вручая покоцанный гребешок.
Сам пристроился у него в ногах, удерживая спину прямо.
Выпь отложил гребень. Осторожно вдел в пряди пальцы, потянул, разделяя.
Волосы казались смирными, не обвивали запястья, не стремились петлей лечь на шею. Наверное, тоже устали.
Постепенно расслабляясь, Юга прижался к колену Выпь. Задумчиво улыбнулся.
– Что? – спросил Выпь, почувствовав перемену настроения.
– Мне раньше только мамка волосы разбирала. Никого не допускал.
– О как, – смутился Выпь.
Оба помолчали. Юга, кажется, задремал, и Выпь слегка вздрогнул, когда тот со смешком проговорил:
– Ты все же поешь себе под нос.
– Вовсе нет.
– Да. Рычишь что-то без слов. Что за песня?
– Мне пели ее те, что воспитали, – нехотя признался Выпь.
– Родители?
– Не думаю. Не думаю, что они были моими родителями.
– А кем они были?
–
– На людей совсем не похожи, ай?
– Ага. Совсем.
– И ты их не боялся?
– Я любил их, – сказал и тяжело замер на мгновение, на внутренней стороне глаз видя их последнюю встречу.
Юга вздохнул. Зачем-то потерся о его колено щекой.
Выпь заплетал косу, посматривал на открывшуюся шею. Невольно подумал, сколько слипшихся пластами взглядов лежит на ней, на лопатках, на плечах, как часто разглядывали Юга – вот так вот, со спины.
– Сколько тебе, Юга?
– Хэй, да я старше тебя, пастух!
– Это едва ли. Восемнадцать хоть есть?
– Само собой! – возмущенно фыркнул Юга. – А тебе-то сколько сравнялось?
– Я не знаю.
– Как так?
– Или не помню. Там, где я рос… Странное было место. Его как будто не было совсем. Словно в узел скручено, око-веко – едино. Не умею лучше объяснить.
– Да как всегда, – хмыкнул Юга. – Долго еще?
– Всё почти.
Заплел косу. Юга сдержанно поблагодарил, не сдерживаясь, поругал – как без этого.
А потом наступил Лут.
Вдруг – цветком раскрылся вокруг, как будто всегда здесь был.
Выпь молча поднялся, немой до костей от дивной, влекущей, неутомимой красоты, распавшейся округ на тысячи и тысячи взглядов. Все было черным. Все сияло красками. Все было безмолвие. Все пело и звучало.
Теплый сухой ветер трепал ворот куртки, и корабелла плыла по этому ветру, как листяной кораблик.
Выпь, не слушая друга, шагнул к борту, заглянул под тулово корабеллы – и Лут глянул в ответ. В самое сердце, в самый центр головы – пробил до боли, до короткого спазма средостения. Выпь покачнулся, ухватился за борт.
Ухнуло в ушах.
