Читаем Сиаль онлайн бесплатно
Выпь недоверчиво поглядел на маленькую, в половину ладони, душку, но смолчал. Молчал и Юга, поглядывал на стену. Долго ничего не происходило, надоело ему ждать. Только выпрямился, высунулся, как участок стены надулся фиолетовым пузырем и лопнул.
– Видно, и впрямь очень надо было, – сказал на это Юга, поднимаясь и вытряхивая из волос блестящее крошево.
Если на Сиаль они вымокли и вымерзли до костей, то на земле Плата испеклись с потрохами.
Такой горячки не запомнили бы и старожилы старого мира, не то что новички мира нового, Третий да Второй. Полога больше не было. Было сплошняком вылинявшее в бель синее да крупно-желтое нечто. Оно-то и повинно казалось в жаре, на него даже смотреть оказалось невмочь – в слезу резало глаза.
Прозар да веко слиплись в одно, перемены парни не чуяли. Выпь предполагал, что миновало два полновесных ока с того момента, как они заступили на свежую территорию. Заступили, потому что тахи остались с другой стороны Ромуро. Сюда им ходу не было. В пролаз – узкий, тесный – только они вдвоем и протиснулись.
Дороги – осмысленной – не существовало вовсе. Не было и ориентиров, зато под ногами развертывалась немыслимая красота, белое с
– У меня эта штука сыпучая колючая везде, везде! – злился Юга, остро страдающий без привычного избытка воды Провалов.
Выпь к суши был более привычен, но поддерживал спутника сочувствующим молчанием. Того это только пуще из себя выводило:
– Ай, ты хотя бы звук какой в ответ издавай, я же с тобой говорю, ну?!
– Ага.
– Что «ага»?!
– Издал звук.
– Ну, спасибо, уважил так уважил!
– Пожалуйста. Обращайся.
Юга рычал опасно низко, нехорошо щурил глаза, на запавшем лице резче обозначались скулы. Цепь, однако же, не спускал. Плотно укутывал волосы, воли им не давал.
Спали в очередь. Стереглись. Место было совершенно новым, не названным, кто здесь водился и чем питался – они не знали.
Сам Выпь голодом не маялся, приучил себя долго без еды обходиться. Хом Сиаль, стеклянно-каменный их мир, был расточительно беден на съедобное. Люди с детства привыкали к брикетам-концентратам, кои умельцы ладили из смешанных, часто сорных ингредиентов. Выпь как-то подрабатывал в одной из лавочек и сам убедился, что в ход шло все, включая заморские приправы.
– Есть хочешь? – спросил он друга.
Тот мотнул головой. Не знали, сколько им предстояло идти через Плата, запасы следовало беречь.
Юга тряхнул перед носом Выпь мелкой склянкой с белыми плотными горошинами.
– Мой завтрак, обед и ужин.
Выпь нахмурился.
Выпь видел, что делалось с неосторожными людьми.
То, что от них оставалось.
Юга знал меру.
Вроде бы.
С ним никогда нельзя было быть уверенным.
Но лучше это, чем тот же каменный порох…
– Эй, да хватит уже киснуть! Вон мерцает что-то впереди, не иначе вода?
Выпь напряг зоркие глаза.
– Или морочится…
– Проверить все одно стоит. – Юга ускорил шаг, балансируя руками, сбежал с холма.
Серебристое с шорохом струилось под подошвами. На мгновение Выпь помстилось, что складывается рисунок какой, моргнул – переменилось. Расстояние обманывало. Юга, только что бывший в десятке шагов, вдруг рывком отдалился.
– Юга! – крикнул Выпь. Кольца на шее остерегли холодом. – Юга! Стой, обожди меня!
Тот на ходу обернулся, вскинул руку, укрывая глаза от разжаренного света. Остановиться не подумал, блеснул зубами в ответ:
– Нагоняй!
Выпь шепотом выругался, почти сбежал с горки, оскальзываясь и увязая.
Юга стоял у гладкой кромки воды, жадно вдыхал свежий запах, но пить, тем паче лезть в нее, не спешил. Оглянулся на спутника.
– Как думаешь, испробовать?
Вода лежала в словно бы специально приспособленной выемке, вся какая-то причесанная, тонко убранная бликами. Прозрачная. Выпь видел дно, застеленное белым сыпучим. Никаких особых не приметил.
– Думаю, можно, – ответствовал, про себя недоумевая, с чего бы Юга его мнения-дозволения испрашивать.
Юга радостно гикнул, вмиг разделся до исподнего, кинулся – Выпь окатило холодным крошевом.
Проморгался.
– Эй, давай сюда, нечего каменной бабой выстаивать! – Юга махнул рукой, взметнув брызги.
– Ага.
Нашел с кем равнять. Бабы эти каменные водились на просторах Сиаль – грубо-округлые изваяния, приблизительная видимость живой женщины. Никто не ведал, мастерил ли их неведомый стукан или сами нарождались да для чего появлялись. Но по темноте держаться от баб старались подальше – слишком тягостную жуть наводили отшлифованные лица.
До этого Выпь думал, что нажрался воды на год вперед, а тут, когда липла к спине рубашка и зудела голова, только о купании и помышлял.
