Читаем Сиаль онлайн бесплатно

– Ни слова, – сказал с призвуком зрелой стали. – Не смей управлять моими людьми. Иди к себе. Проспись. Завтра мы обо всем поговорим.

Когда руки увели странного диковатого парня с наркотической ястью в охристых глазах и приводом принуждения в корне языка, Гаер запустил руку в подстолье, подцепил ногтями мягкий бок белой и короткой скрутки. Своеобычный, он курил трубку, но забыл-позабыл любимую в Башне. Стиснул зубами, пришпорил огнем из клети.

Вот так.

Дом не одобрял першливый запах, имеющий мерзкую особенность въедаться ему в бока, в самые стены, но Гаеру было плевать.

Он нашел – когда уже решил не искать.

Терзал самокрутку, катал и глотал на языке копящийся вкус лежалого табака, шевелил мозгой. Чувствовал себя, как если бы пошел по грибы и нарыл горшок сокровищ. С одной стороны, сдалось оно ему? Нужны-то были грибы. С другой – дураком слыть, чтобы отказаться. А Гаер при всей дурашливости дураком не был.

Второй и Третий.

Что он помнил? По дошедшим с Триумвирата сведениям, некоторые Вторые умели убивать одним словом. Они говорили «умри», и адресат послушно ложился и умирал.

Их физически нельзя было ослушаться.

Невозможно не слышать.

Признаться, Гаер не шибко засекал в нейробиологии, на то у него в Башне был выводок ученых-гисторов в белых халатах. Вторые умели формировать звуковые волны, и определенный набор, комбинация звуков их голоса – кодировка, или песни, как их обычно называли, – влияла не только на слуховые нервы реципиента, но на саму суть пространства Лута.

Что-то, состоящее в родстве с фигурами Хладни и всей этой киматикой.

Некоторые гисторы утверждали, что отдельным особям Вторых вполне по силам голосом, звуковыми колебаниями не только мять под себя ткань Лута, но и создавать новое, небытийное, перестраивая, перебирая его мельчайшие частицы.

Тогда, в Триумвират, не спасали ни пломбы в ушах, ни шлемы, и лишь у отдельных Первых и Третьих работало естественное противление принуждению. Счастливая особенность организмов. Остальным деваться было некуда – вот и дохли, как полагается.

Но ведь не осталось ни одной особи после трюка Глашатого. А Книга Песен их – поди знай, существовала ли вообще.

И вот Гаеру повезло нарваться, как на мину-лягушку. Но где он нашел – на Хом Сиаль. А иначе глянуть – так где, если не здесь?

Гаер затянулся, поскреб ногтями висок.

Хом Сиаль по всем приметам был искусственного происхождения, не Лутов выкормыш. Гисторы предполагали: Сиаль изначально сработан был под «камеру хранения» с образцами органики всякого толка. Раньше «камера» входила в состав агломерата, а после нарушения целостности – аварии, диверсии ли – отделилась и оказалась одна-одинешенька в живом пространстве Лута.

В Луте, конечно, всякое плавало, но подобного Сиаль Гаер не знал.

Жизнь, говорили люди лабораторий, зародилась на Сиаль из двух смешанных источников: половина выползла из ячеистого нутра, другую половину надуло из Лута. Постепенно Сиаль сработался с Лутом, даже обзавелся подобием зонтега над собственной защитной мембраной-Пологом. Всюду жизнь – вот и на Сиаль заколосилось.

Гаер так и не обрел привычки к оседлости, на Сиаль бывал наездами, с экспедициями. Всегда что-то интересное наколупать-нащипать удавалось. Сиаль был желанным объектом исследований с его диковинным видовым многообразием, живыми аккумуляторами бесконечной энергии. Живыми стройматериалами. Живыми источниками питания.

В Триумвират Первые смогли устроить так, что Вторые и Третьи, и без того неровно друг на друга дышавшие, наконец схлестнулись и захлебнулись в обоюдоострой ненависти.

А остатки конкурентов Оловянные сожгли, выпалили, стерли в атомную пыль.

Башня крепко держала Хомы Лута – и Хом Сиаль в том числе – за пах и горло. Странные, удобные, вкусные и смешные вещи – легко, но в обмен на овдо, трованты и прочее местноживущее. Население Сиаль в основной своей массе слыхом не слыхивало о Луте и других Хомах. Эта зашоренность старательно поддерживалась выдвиженцами от Башни, имеющими под задницами своими теплые местечки-ключевые посты. Только так.

Власть цепенела у Башни в зубастой пасти.

Третьи никогда не считались и не притворялись невинными. Масса хищных волос, шерл, смуглая матовая кожа, глаза – аж задохнуться, все вместе – беспощадный механизм, коллекционер ДНК. Сперма, слюна, пот – им хватало самой малой части, чтобы снять слепок.

Поначалу их не принимали всерьез. Лутовы танцоры, пластику которых не повторить, архитекторы прекрасных многоярусных дворцов-рокариев – не более. Потом оказалось, что пока самоуверенные Первые трахали их тела, Третьи трахали их мозги. Влегкую. Всухую.

Сопротивление было бесполезно, один вид, один запах действовал как афродизиак. Первых замыкало. И вело – прямиком в душные, черные пасти шевелящихся волос.