Читаем Сиаль онлайн бесплатно
– Нет, – вырвалось у Выпь. На него удивленно обернулись. Не по чину заговорил, да смолчать не мог, продолжал хрипло: – Нельзя. Матка выходит, нельзя тревожить. Худо будет.
Гости обменялись взглядами, заулыбались.
Хозяин же нахмурился, начиная сердиться. Ударил тяжелым кулаком в стенку улья.
– Ты мне указывать вздумал?! Забыл, кто тебе платит, кто тебя в стане приютил?!
Выпь сглотнул.
– Не забыл. Потому и говорю: не выпускайте.
– Или боишься?
– Боюсь, – честно признался Выпь.
Присутствующие грянули смехом. Выпь никак не мог растолковать их гонор: здоровые мужики ведь все были, о гулах знали, о матках тоже наверняка слышали.
Вспомнил, как уважаемый тио, староста, отводил гостей к себе в горенку, как возвращались те после – со странным неживым блеском в глазах. Вспомнил тонкие пустотелые стеклянные травинки, тонкомолотый порошок-порох – забаву из Городца, до которой его наниматель сделался большим охотником.
Потчевал, видать, гостей, да и себе не отказал.
Староста, посмеиваясь, убирал засов. В стенки улья тяжко бился встревоженный гул. Выпь отступил, соображая, что предпринять. Чтобы без урона для чести и жизни гостей.
– Вот и покажешь, зря ли я тебя тут все веко нахваливал да не зря ли вообще Дом дал, камнями-молотами прочь не погнал…
– Хорошо. Покажу. – Выпь поднял руки, признавая волю хозяина. – Только вы уйдите. В Дом. В окно смотрите.
– А-ха-ха, вот бестолковый! Или мы бабы трусливые, от овдо толстобоких прятаться?
Староста разомкнул створцы – и гул потек черной водой. Овдо за овдо, сплошной гладкой цепью выходили в темноту, злые, взбудораженные. Выпь, стараясь не показывать волнения, не пахнуть страхом, встал сбоку, отслеживая каждого. Была затея – узнать матку, будущий осередок роя, подхватить и спрятать. А тогда и гул бы повертелся-повертелся да ушел обратно – мирно досыпать.
Гости же хохотали, орали, пьяно взмахивали руками, шугая овдо.
– Ну и крупные они у тебя! Почище моих будут!
– А то! Знай, из какой семьи девку берешь…
– Ну а по мне – шелюзга, стоило ли бахвалиться! – заявил другой гость и наподдал блестящим сапогом в бок ленивому овдо, вьющемуся у земли.
Тяжелому, крупному, с еле приметной светящейся линией по хребту – местом будущего разлома-деления.
Выпь покрылся липким холодным потом.
Гул взвился, как смертельно оскорбленный человек, гостя вмиг объял пляшущий черный факел. Плеснул – и распался, в куски, в клочья растащив мужика. Второй гость повалился на спину, бессвязно закричал, бестолково замахал руками – накрыло и его.
Дикий вскрик срезало под корень.
Выпь оскалил зубы и
Наконец, сдался, медленно потек обратно в улей. Выпь, не обрывая
Глухо ворчал, стучал в стены обиженный гул. Староста сидел на земле, таращился на своего пастуха. Скреб пальцами. Словно восковина забила ему уши, словно разумник унес сознание – ужас студнем застыл в открытых глазах, сковал члены немотой. Губы развалились, на нарядной бороде заблестела слюна.
Выпь посмотрел. Выдохнул. И, не оглядываясь, быстро зашагал к своему Дому.
Собирать в дорогу особо нечего было: все пожитки Выпь, включая любимую безделку, эдр о двенадцати граней, легли в одну сумку на двух широких ремнях. Выпь пристроил ее за плечами, завернул в одеяло сонную девочку Серебрянку.
Погладил грустный Дом по шершавому боку.
– Прости. Плохим я хозяином был. За приют благодарю. Прощай.
Тахи у Выпь не было, но на своих двоих шагать он мог долго и быстро – навык полезный. Большая, укатанная дорога от стана одна стелилась, на ней пастуха в первую голову искать бы стали. Выпь, рискуя, избрал другой путь, окольный, через Самантовую рощу, костяную путаницу. Место дурное. Не лес, скалящийся из темноты, но все же к людям недоброе.
– Втянул я тебя, – пробормотал Выпь Серебрянке, невольно замедляя шаг на подходе к роще.
– Это ничего, не страшно, – неожиданно отозвалась она. – И можешь меня уже отпустить. Я теперь умею ходить.
Выпь, помолчав, исполнил просьбу. Серебрянка и впрямь твердо встала на ноги, сделала пару шагов. Довольно кивнула.
Выпь смотрел на странное свое приобретение, приобретение глядело в ответ. Улыбнулось, и Выпь рассмотрел, что пластинки ротовые треснули, расщепились на мелкие частые зубки.
– Давай так, – вздохнула Серебрянка, – тебе же едино, куда идти, лишь бы подальше, да? Я предлагаю к… Черному Городцу двигаться. Так, кажется? Ты же… отшельник? Там тебя кто искать будет?
– Городец. – Выпь оглянулся на покинутый стан, с досадой сжал кулаки.
Ну, староста, удружил бахвальством…
Прикинул путь – неблизкий, надо сказать. Но куда ему податься с клеймом пастуха, не удержавшего гул? Погубившего двух (или трех?) человек. Ибо по совести не на овдо же вину сваливать.
– Пусть Городец.
Серебрянка вгляделась в рощу и смущенно прижалась к ноге Выпь.
