Читаем Шляпы онлайн бесплатно
До появления велосипедов и двигателя внутреннего сгорания в XIX веке лошади были самым быстрым способом добраться из пункта A в пункт B. Мужчины-всадники носили всевозможные модные фасоны шляп, а женщины с самого начала заимствовали эти фасоны для верховой езды. Джон Ивлин в 1666 году записал, что королева «в амазонке и шляпе с пером выехала на прогулку»[334]. Такие элегантные наряды часто можно увидеть на портретах: леди Кавендиш на портрете кисти Готфрида Кнеллера (1715) изображена в щегольской амазонке и шейном платке, а большая черная треуголка с опушкой нарочно надета поверх завитого и напудренного мужского парика (ил. 2). Джозеф Аддисон в журнале The Spectator в 1712 году неодобрительно высказался об «этом нескромном обычае… леди, которые рядятся в шляпы с перьями, сюртуки для верховой езды и парики… в подражание элегантной части противоположного пола»[335].
Получив свободу от объемных париков XVII века, люди носили меньшие по размерам треуголки XVIII века под всевозможными углами. Мистер Эндрюс на портрете Гейнсборо 1748 года, изображенный в охотничьем костюме, запрокинул назад свою треуголку, надетую поверх небольшого парика с косичкой. К середине века для верховой езды использовались все виды фетровых шляп: круглые и треуголки, с перьями и с галунами, а также жокейские шапочки. Хотя обычно такие шапочки носили коноводы и псари, молодая аристократка Нэнси Фортескью на портрете Томаса Хадсона в 1745 году изображена в черной бархатной жокейской шапочке и амазонке (ил. 3). Возможно, такой головной убор ассоциировался с юностью? Во всяком случае, он выглядит более уместно, чем огромная шляпа из черного бархата, увенчанная пышным плюмажем из страусиных перьев, на леди Уорсли в амазонке, напоминающей военную униформу, с портрета кисти Рейнолдса 1779 года. Возникает желание пренебречь шляпой леди Уорсли – ведь ее невозможно было бы носить во время верховой езды – как надетой исключительно для позирования художнику, но поскольку Иоганн Цоффани в 1780 году изобразил Мэри Стайлман в почти идентичной шляпе и костюме, остается признать, что в обоих случаях мода одержала верх над здравым смыслом[336]. Такие шляпы прикалывались булавками к высоким прическам, возможно, также завязывались на затылке. В ретроспективе шляпа леди Уорсли кажется вызывающей, ведь ходили слухи, что у нее, ответчицы в нашумевшем бракоразводном процессе, было двадцать семь любовников.
Ил. 2. Готфрид Кнеллер. Портрет леди Кавендиш. 1715.
Ил. 3. Томас Хадсон. Портрет молодой женщины из семьи Фортескью из Девона. 1745
Ил. 4. Костюм для верховой езды. Иллюстрация из журнала La Belle Assemblée. 1812
Шляпы и прически уменьшились в размерах к концу XVIII века: в 1812 году на странице, посвященной обзору мод, газеты Ipswich Journal описываются «небольшая шляпка для верховой езды из черного бобрового фетра с золотым позументом и кисточками; длинным зеленым страусиным пером спереди»[337]. Женский журнал La Belle Assemblée в том же году публиковал картинку костюма для верховой езды с такой шляпкой (ил. 4). Дамам отводится очень скромная роль в насыщенных сценами верховой езды романах Роберта Сертиса середины века, где подробно описываются детали костюма наездников. Джоррокс из «Прогулок и увеселений Джоррокса» (1838) Сертиса носил «широкополую шляпу с низкой тульей… [c] зеленым охотничьим шнуром, с помощью которого она крепилась к его желтому жилету» – это приспособление не давало шляпе упасть с головы. Консерватор Джоррокс предпочитал старомодные шляпы. Для гонки экипажей он надевает «элегантную подержанную треуголку с длинным красно-белым пером»[338].
«Физ», первый иллюстратор книг Сертиса, в сценах охоты надевает на Джоррокса круглые шляпы или жокейские шапочки. Среди охотников в романе есть два франта, один из них носит шляпу «набок, [демонстрируя] напомаженные кудри», а другой – «в белой ворсистой шляпе»[339]. В обоих случаях в виду имеются цилиндры: непрактичные, но требуемые этикетом для верховой езды на протяжении большей части века. Как «Физ», так и позднейший иллюстратор Сертиса Джон Лич изображают цилиндры, и в начале века они могли быть «ворсистыми» из бобрового фетра, а не глянцевыми из шелка, которые привозили из Франции. Джоррокс, любуясь коллекцией охотничьих головных уборов, с презрением взирает на офранцузенный шелк и менее качественный фетр: «„Никаких этих ваших мерзких кисейных или из собачьей шерсти. Есть же настоящие цилиндры“, – сказал он, взвешивая на кончике пальца неплохой новый белый цилиндр с зеленым ободком»[340]. Белые шляпы считались особым шиком, хотя руководство по этикету середины века «Манеры светского общества» считало их «фривольными»[341]. Теккереевский герой-волокита Пенденнис, к примеру, надевает такой на скачках в Эпсоме[342].
