Читаем Шляпы онлайн бесплатно
«Пенитенциарные» чепцы учениц школы Св. Марии напоминают головной убор монахинь, так же как и накрахмаленные наколки, которые когда-то носили медсестры. Оба вида головных уборов восходят к средневековым фасонам: их изготавливали из прямоугольных отрезов белого льна, крахмалили, складывали и закалывали булавками в соответствии с модой той эпохи и личными вкусами владелицы. После того как их приняли религиозные ордены, они кристаллизовались в профессиональный головой убор, подобно тому как Армия спасения увековечила чепец. В прошлом уход за больными производился в религиозных учреждениях, так одеяния монахинь стали ассоциироваться с сестринским делом. Однако после Реформации статус тех, кто был причастен к уходу за больными, понизился, и их чепцы стали неотличимы от головных уборов прислуги.
Автор книги «Мир неотложной помощи и уход за больными» (1895) отмечает, что до 1860 года достойные медсестры были редким исключением, они представляли собой всего лишь «переодетых уборщиц», зачастую «страдавших алкогольной зависимостью»[107]. (По-видимому, автор имел в виду миссис Гэмп из романа Диккенса «Мартин Чезлвит» (1844). Мы видим ее сидящей у постели больного, от нее несет джином, а на голове у нее «желтый чепец невероятных размеров, по форме напоминавший капустный кочан»[108].) К середине XIX века Флоренс Найтингейл, обладавшая безупречной родословной и сильной личностью, внедрила санитарный уход, осуществлявшийся специально обученными женщинами в белоснежных чепцах и фартуках. Чепец Найтингейл, ее передник и светильник стали символами профессии сестры милосердия. Для солдат в Крыму сестры милосердия Найтингейл в «белоснежных передниках и чепцах были словно дополнительные источники света»[109]. Миссис Пэнтон в практическом руководстве 1893 года о том, как переживать болезнь с изяществом, писала, что их форма оказывала успокаивающий эффект на больных, особенно в сочетании с «теми очаровательными чепцами, которые так идут к лицу… что даже женщина с заурядной внешностью перестает быть таковой». Тем не менее ассоциации с кочанами капусты не исчезли: Пэнтон вспоминает, как одна медсестра «в буром одеянии и чепце… лишь жалкой повязке грязного цвета, производившем впечатление настолько отвратительное, что я не стала любопытствовать о составлявших его частях»[110].
Автор «Мира неотложной помощи», описывая такую перемену, заявляет, что сестринское дело стало чем-то вроде модного веяния: «женщины по всей стране словно помешались на уходе за больными», переодевшись в «более или менее приличествующие тому костюмы»[111]. Все же состоятельная героиня романа миссис Хамфри Уорд «Марчелла» (1894) относится к сестринскому дело со всей серьезностью. В качестве стажерки мы видим ее в чепчике сестры милосердия и плаще, а вне рабочего времени в «пучке черных кружев, лишь именовавшихся шляпкой, с черными лентами, с нарочитой скромностью завязанными под подбородком»[112]. Как бы легкомысленно ни звучало это описание, сестринский чепец был кодифицированным знаком женской добродетели.
Больницы в Великобритании и Северной Америке часто изобретали собственные чепцы и шляпки. Таким образом, головной убор медсестры не только обозначал ее профессию, но и маркировал ее принадлежность к определенному медицинскому учреждению. В выпуске ежегодника The Girls’ Own Annual за 1890 год автор статьи об уходе за больными в Англии отмечает миловидные чепцы медсестер из больницы Патни, Лондон, чепцы в горошек в Норвиче и «очень привлекательные»[113] свободно летящие ленты на чепцах больницы Девонпорта. Изначально чепцы предназначались для того, чтобы прикрывать волосы, и существовало два варианта: охватывающий всю голову чепец с вуалью сзади, распространенный в континентальной Европе, и короткий чепец, сидящий на макушке, – иногда украшенный рюшами или лентами – типичный для Северной Америки и Британии. Одна медсестра относилась к своему чепцу, будто это была «усыпанная драгоценными камнями корона»[114], но по мере того как прически становились короче, чепцы утрачивали свое практическое значение в качестве гигиенического покрытия, и более прозаично настроенная медсестра в 1936 году ворчала, что чепец «служит лишь украшением». Ей возражала другая: «Кем бы была медсестра без своего чепца? Она бы не чувствовала себя и не выглядела бы как медсестра»[115].
Ил. 7. Чепцы медсестер. Кон. 1950‐х
