Читаем Шляпы онлайн бесплатно
Соломенные шляпы всегда были частью гардероба работников в сельской местности, но иногда они становились модными: «котелки, канотье и прочие постоянно появляются наверху, потому что они постоянно используются внизу»[192] (речь идет о социальных слоях). В Великобритании соломенная шляпа-канотье изначально являлась головным убором моряков: более легким и практичным в жарком климате далеких имперских владений, чем традиционная шляпа из лакированной кожи. К. Уиллет и Филлис Каннингтон отмечают первое упоминание в 1849 году о «шляпе мореплавателей», а к следующему десятилетию она стала модным аксессуаром: «с плоской тульей и узкими полями, повязанная лентой, концы которой болтались позади»[193]. Такие шляпы были представлены во всех ценовых сегментах. Это было самое очевидное дополнение к светлому костюму, которое быстро стало частью летнего гардероба представителей всех сословий, возрастов и обоих полов (ил. 7). Их стали носить школьники и священники, а в конце века с подачи принцессы Уэльской женщины стали прикреплять украшенные цветами канотье к высоким прическам с помощью шляпных булавок. Также их приняли в качестве формы во многих школах для девочек, однако только школа Св. Леонарда добавила к ним колокольчики.
Старый Джолион Форсайт с трудом переносил свой цилиндр жарким летом на закате Викторианской эпохи, и мужчины стали сменять цилиндры на мягкие фетровые шляпы, канотье и панамы. Журнал The Hatter’s Gazette в 1894 году сообщал, что «погода была настолько жаркой… что наконец здравый смысл возобладал, и внезапно началась эпидемия соломенных шляп». Дамы увлеклись плетением соломки, продолжает автор, и даже «сама королева плетет соломку для шляпок своим сыновьям и племянникам»[194].
К. Уиллет и Филлис Каннингтон называют соломенную шляпу наиболее значимым головным убором 1890‐х годов, так как он «разрушил вековой символ социального статуса, ведь этот новый фасон головного убора не имел классовых различий»[195]. Тем не менее различия были изобретены, и, как и в случае цилиндра, состояние шляпы, стиль и угол наклона приобрели особое значение. Шляпа не должна была быть слишком новой, и, разумеется, не допускалось никаких новинок в духе соломенного шлема мистера Путера. Уиллис пишет: «Настоящие приверженцы традиций презирали сливочную белизну обычного канотье и носили только соломенную шляпу цвета старого пергамента… она выдавала в обладателе представителя элиты»[196]. Высшее общество покидало город на лето, как сообщает нам руководство по этикету, поэтому, «если вы вдруг окажетесь в это время в городе, можете надеть светлую пиджачную пару из тонкой ткани и соломенную шляпу»[197]. Мэтью Пил-Суиннертон, персонаж романа Арнольда Беннета «Повесть о старых женщинах», находясь летом в Лондоне, выпрыгнул из экипажа, «придерживая рукой соломенную шляпу», чтобы поприветствовать «человека в такой же шляпе», Сирила Пови, преуспевающего выходца из провинции. Кучер ждет своего пассажира, ведь он «предвидел, что, прибыв в Юстон, пассажир поведет себя как джентльмен, а не как скряга. Кучер понимал тайное значение надетой набекрень соломенной шляпы»[198]. Но он ошибался: Мэтью промотался, и за него платит Сирил.
Ил. 8. Панамы. Ок. 1900
К 1900 году – именно в этот год завершается действие романа Беннета – сарториальный образ английского джентльмена уже не был знáком социальной стабильности, напротив, как утверждает Кристофер Бруард, он был «спорной территорией, на которой разворачивалась борьба за превосходство между угасающими и восходящими социальными группами»[199]. Панамы производили в Эквадоре, но экспортировали из Панамы. Они обрели популярность во времена калифорнийской золотой лихорадки и распространились по всему миру, когда Наполеон III сделал фасон знаменитым после Всемирной выставки 1855 года (ил. 8). Лучшие из них были сплетены настолько тонко, что ткань выглядела и на ощупь была как шелк, и они стоили дорого. Эдуард VII потратил 90 фунтов (800 фунтов на современные деньги), купив свою панаму на Бонд-стрит: «Сто фунтов за Панаму, – возмущался автор журнала Strand, – этого достаточно, чтобы взять трехмесячный отпуск или чтобы заплатить за учебу сына в колледже, этого достаточно, чтобы купить себе маленькую ферму»[200].
Современник Голсуорси Герберт Уэллс помещает своего героя-простолюдина Киппса в светское общество эдвардианской эпохи. Киппс получает наследство и, чувствуя себя словно в цирке, становится ломовой лошадкой среди прыгунов-эквилибристов, столкнувшись с тонкостями этикета. Как и Голсуорси, Уэллс сосредотачивает свое внимание на шляпе, этом важном пустяке, чтобы проследить восхождение Киппса, который «возжаждал если уж не стать „джентльменом“, то хотя бы возможно больше походить на такового». Он замечает «панаму с необыкновенно лихо изогнутыми полями» и гадает, где можно купить такую; вскоре он уже щеголяет в «панаме и с тростью, отделанной серебром» и чувствует себя совершенно другим человеком[201].
