Читаем Сера онлайн бесплатно

Я почти рассмеялся. Почти. Боги, я сходил с ума. Этот мужчина был абсурден.

— Просто ищи чёртов перегонный куб, Свифт.

И впервые с тех пор, как мы прибыли в Зилварен, удача решила нам улыбнуться. Куб мы не нашли, зато нашли неглубокий тигель в глубине лавки Шаха. Хватит и этого. Торговец с чёрного рынка построил здесь целый перегонный аппарат, скрытый от посторонних глаз, и явно использовал его вовсе не ради добрых дел. Я разобрал большую часть конструкции, раздобыл свечу для подогрева и приступил к работе.

— Ты опоздал. Зачем ты вообще стараешься? — Моя мать вернулась. Она сидела на краю скамьи Вората Шаха, болтая ногами под длинной юбкой и поедая яблоко. Её длинные чёрные волосы плавали вокруг головы, будто она была под водой. — Ты ведь такой же, как твой отец, правда, дорогой? Всегда делаешь все слишком поздно. — Она откусила огромный кусок яблока и протянула его мне.

— Нет. — Я покачал головой. — Не хочу.

— С тобой сейчас говорит мёртвый человек? — спросил Кэррион. Он снова согнулся у двери, опершись руками на колени. Вероятно, это была единственная поза, облегчающая тошноту.

— Да, — подтвердил я.

— О, прекрасно, — сказал он тонким голосом. — А я уж думал, что это только у меня.

Какие бы призраки ни терзали Кэрриона, он не спешил делиться, и я не собирался лезть. Это его личное дело. У меня своих хватало.

— Ну вот, посмотри на себя. Снова подвергаешь людей опасности. Снова.

Я полоснул по ладони разбитой руки, почти на два дюйма, не меньше чем на полдюйма глубиной и сжал кулак, насколько мог, рыча от боли. Кровь быстро наполнила чашу тигля.

Я не посмотрел на ту вторую женщину с песчаными волосами, что появилась рядом и теперь опиралась на скамью возле меня. Я не мог вынести вида её лица. Не сейчас. Не здесь. Не после стольких лет, что я оплакивал её. Я не слышал её голос столетиями. Услышать его теперь, знакомый, нежный, это выбило из меня весь воздух. Это ранило сильнее всего, что я пережил сегодня.

— Дело не в том, что ты злой. Ты и не жестокий. Ты просто беспечный, — сказала она. — Ты обещаешь заботиться о людях, и они верят тебе. А потом ты подводишь их, ведь так? Слишком озабочен тем, чтобы покрыть себя славой, чтобы замечать, что происходит с теми, кто рядом.

Я взял щепотку соли из открытой чаши на скамье Шаха и бросил её в тигель. Грудь будто разрывало пополам.

— Видишь? Ты так занят попытками спасти положение, что тебе даже лень посмотреть на меня, разве не так?

На другом конце комнаты Кэррион вскрикнул и отпрянул от стены, отмахиваясь от невидимого противника.

Я вынул маленькую деревянную коробочку и поставил её на скамью. Моя здоровая рука дрожала, пока я пытался отодвинуть крышку.

— Всё то же самое. Вечно. Всегда трус. Всегда слишком напуган, чтобы признать последствия собственных поступков, — резко бросила женщина.

Маленький скорпион внутри коробки бешено метался. Это был последний осколок формы Джошина. Демон говорил правду, ему потребуются жизни, чтобы восстановиться и вернуть прежний размер. Он тыкался жалом, пытаясь ужалить мои пальцы, но я был сыт по горло его укусами. Я схватил его за хвост и вытащил из коробки.

— Посмотри на меня, Фишер, — сказала женщина.

Я поднял скорпиона, пытаясь безуспешно сфокусировать взгляд.

— Выполняй свою часть сделки, Джошин. Если не сделаешь, я разотру тебя по этой грёбаной стене.

— Фишер, посмотри на меня.

Скорпион извивался, выскальзывая, но я не собирался выпускать его из виду. Каждый раз, когда я моргал, открывать глаза становилось всё тяжелее. Я прижал скорпиона к стенке тигля, уперев его жало в металлический ободок. Сначала ничего не происходило.

И неудивительно, демон был в ярости. Мы спалили его дотла в колокольне. Его истинная форма умерла, крича, и этот маленький осколок чувствовал всё. Он не хотел подчиняться и выделять яд, но если бы он этого не сделал, погиб бы окончательно.

Наконец, почти с детской обидой, скорпион ударил в край тигеля, и тонкая струйка прозрачной жидкости скатилась в кровь и соль.

Как только дело было сделано, я сунул его обратно в коробку, проследив, чтобы не сбежал. Коробка отправилась в карман.

— Кингфишер, посмотри, что ты со мной сделал!

Я развернулся, не думая. Передо мной стояла сестра Ренфиса. Кончики её прекрасных длинных волос были перепалены и почернели. Когда-то красивое лицо теперь вздувалось волдырями, красное, обгоревшее, блестящее, словно расплавленный воск. Левого глаза не было. Губы с одной стороны лица срослись, затянулись. Она была почти голой, но обугленные клочья кожи и кожицы прилипли к костям её рёбер. С правого глаза текли слёзы, прорезая дорожку по обезображенной щеке.

— Плата за твою гордость, Фишер, — прошипела она уголком рта. — Ну что? Я всё ещё красивая?

— Всегда, — прошептал я.

— Ты знаешь, каково это сгореть заживо? — прошипела она.

С болью я кивнул:

— Знаю, Мирель. И мне жаль.