Читаем Сера онлайн бесплатно

Он врезал мне прямо в руку так, что я выронил остаток заварного пирожного в грязь. Я с сожалением посмотрел на него, но продолжил идти.

— Да, Ренфис, — сказал я, наконец сдаваясь. — У нас всё очень хорошо. Даже больше чем хорошо. Всё потрясающе.

— И ты влюблён в неё?

Я злобно покосился на него, поморщив лицо:

— Да, — признался я. Не то чтобы я стыдился чувств к своей паре. Просто ненавидел вслух признавать это тому, кому раз за разом клялся, что никогда не влюблюсь. Это было, мягко говоря, неловко.

Ренфис засиял, его улыбка заняла почти всё лицо.

— Я так и знал!

— Только попробуй ещё слово сказать, — рыкнул я. — Я не собираюсь обсуждать свою личную жизнь, как какой-нибудь пастух.

Он нахмурился:

— Пастухи сплетники?

— Да. Ты бы удивился, какие скандальные вещи знают скучающие пастухи. Особенно в предгорьях Мелких Гор.

— Хм. Кто бы мог подумать. Живи век - учись век. Так что… ты и Саэрис. Влюблены. Это волнующе.

— Отвали, Рен, — проворчал я. — Лучше поговорим о твоей вспышке из-за Тала. Хочешь?

Это его осадило. Я почти пожалел, что заговорил об этом. Но напряжение всё ещё висело между нами, несмотря на шутки о Саэрис, и кому-то надо было его развеять. Чем быстрее, тем лучше.

Мой брат опустил голову, задумавшись, пока мы поднимались по склону. Ночью выпал снег, и свежий слой порошка укрыл замёрзшую грязь и чёрные обугленные следы, изрывавшие землю.

— Я знаю, что у меня слепое пятно, когда речь заходит о нём, — наконец сказал он. — Я знаю, тебе сложнее его ненавидеть, чем мне.

— Здесь вообще все очень непросто, — пробормотал я. — И как бы сильно мы ни хотели видеть всё в чёрно-белом цвете, почти ничего таким не бывает. Ты сам меня этому научил.

— Знаю, знаю. — Его дыхание клубилось вокруг, пока он прокладывал путь по рыхлому снегу. — Но зверства, которые он совершал по приказу Малкольма… — Он покачал головой, не в силах принять это.

— Ты знаешь, что я скажу.

— Знаю, — тихо согласился он. — И я понимаю. У него не было выбора. Если Малкольм приказывал, он должен был подчиняться. Но он вообще не должен был оказаться в такой ситуации, разве нет?

И вот к чему всё сводилось: к той ночи, когда Таладей должен был присоединиться к нашему братству и по глупости выбрал смерть. Я вновь прожевал боль того воспоминания, неприятно ощущая, как меня швырнуло назад, в прошлое.

— Значит, ты никогда не совершал ошибок? — мягко спросил я. — А я да. Слишком много, чтобы их сосчитать.

Мой брат издал недовольный звук, прочистил горло. Он промолчал, но я уже знал ответ. Было множество решений, которые он бы изменил, будь у него такая возможность. Достаточно резких слов, которые он бы взял назад. Тысяча случаев, когда он бы выбрал другой путь, зная, к чему приведут его действия. Но смотреть назад и желать изменить прошлое — бесполезно. Этим занимаются дураки и политики. Воин не может позволить себе такую роскошь.

— Вот что я хочу у тебя спросить, — сказал я. — Помимо решения пойти за Малкольмом, что бы ты сделал на его месте? В ту ночь у ворот Аджуна. Фоули ведь был и его другом когда-то. Если бы ты нашёл меня там, лежащим в снегу со сломанной шеей, умирающим… что бы ты сделал?

Он поморщился, обдумывая, но недостаточно долго, чтобы убедить меня, что он действительно раздумывал.

— Я бы позволил тебе уйти. Мы Проэлия, Фишер. Наше единственное предназначение сражаться с ордой, а не вступать в её долбаные ряды.

Я дал ему поворчать, пока мы взбирались на холм. Потом тихо спросил:

— Ты в этом уверен?

Острый порыв ветра прорезал мои кожаные доспехи, потрепал волосы. Я посмотрел на Рена, ожидая увидеть раздражение из-за моих расспросов, но его рот был приоткрыт от изумления. Он смотрел вниз, на противоположный склон…

…на лагерь

…и на абсолютное разрушение, раскинувшееся перед нами.

Иррин никогда не был городом. Он был живым организмом. Подвижным. Он рос и менялся. Там, где вчера не было ни одного шатра, сегодня мог появиться целый новый сектор лагеря. Но сейчас шатров не было вовсе. Лагерь лежал в руинах. Там, где когда-то стоял Иррин, прижавшись к берегам Дарна, теперь зиял обугленный кратер, тянувшийся дальше, чем мог охватить взгляд. Над тлеющими участками земли поднимался дым, огненные угли всё ещё светились под завалами.

Обугленные доски.

Лоскуты ткани.

Брошенные мечи, почерневшие в грязи.

Мы не учуяли запаха дыма. Слишком холодно, чтобы что-то пахло, да и внимания мы не обращали.

Мы не услышали тишину.

Лагерь был уничтожен. Таверна исчезла. Оружейная. Всё. Остался только чёрный пепел и кости.

— Какого же хрена… во имя всех святых богов? — выдохнул Рен.

Я открыл рот, но ничего не сказал.

Здесь размещалось одиннадцать тысяч воинов. Возможно, больше. А теперь от них почти не осталось следов. Мёртвые были, да. Но недостаточно костей, чтобы объяснить исчезновение всех, кто называл Иррин домом.

Это было невозможно.

Скудная растительность вдоль реки превратилась в пепел. Лишь огромный дуб уцелел, тот самый, к которому мы вчера привязали пожирателей, перед тем как я отправился в Аммонтраейт, чтобы показать Саэрис и Талу головы тварей, которых мы сражались, чтобы добить.