Читаем Пара онлайн бесплатно

— Что… что ты имеешь в виду? — спрашиваю я.

Он смотрит на меня. Взгляд лишён всякой ярости, которую он проявлял, рассказывая о Константине.

— Когда я сказал, что он отправил своих женщин, чтобы выиграть время, Серена, я говорил это всерьёз. Если ты уверена, что твоя мать той ночью была с Константином…

— Мы уверены, — говорит Айрин.

— Тогда да. Тогда я убил её. — Коэн сожалеет, но не раскаивается. В его глазах я ясно читаю, он снова сделал бы всё так же. И что это снова принесло бы ему печаль.

Айрин кивает, и её губы искривляются в горькой, довольной улыбке.

— Это был ты? — спрашиваю я дрожащим голосом. — Или Йорма? Или Аманда? Или…

— Это был я, Серена. — его голос точен. Пронизывающе ясен. — Я Альфа северо-запада. Каждый ход, каждое нападение, каждая смерть одобрены мной. Мои помощники всего лишь продолжение моих рук. Неважно, порезал ли я горло твоей матери лично или нет, я убил её. Разве мне нужно это объяснять? Ты так мало знаешь о своих людях? Что я тебе говорил?

Мы не люди.

Всё внутри меня сжимается.

— А что со мной? Почему ты меня не убил?

— Ты не стояла между мной и Константином, Серена. — его глаза на мгновение напряжены. Как будто он сканирует черты моего лица, каталогизирует их, сравнивает с образом в голове. Его голос теряет часть холодности. Он что-то вспоминает.

— Ты пряталась.

— Что?

— В шкафу. Там была человеческая девочка с тёмными волосами. Она была измождённая до костей и отказывалась говорить. — он ищет в моём лице, стирает годы с моего лица.

— Ч-что с ней случилось?

Он глотает:

— Я отдал её в руки человеческой опеки.

— Это была… я? — шепчу я.

Задержка.

— Когда Лоу мне рассказал, что есть гибриды, мы сразу обратились в службу по делам детей, чтобы найти детей культа. Нам сказали, что ни один из них не подходит.

— Как…

— Ложь. Вероятно, кто-то тебя обследовал, узнал, что ты гибрид, и сообщил губернатору Дэвенпорту. А потом… ты появилась в Париже примерно в шесть лет. Но девочка, которую я отправил в службу по делам детей, была на несколько лет младше.

— Тогда… если это была я… где я была все эти годы?

Его челюсть скользит из стороны в сторону.

— Я не знаю, — говорит он.

Мои губы дрожат. Слова даются с трудом.

— Как… как ты можешь не помнить, убил ли ты мою мать? Встречался ли со мной, когда я была маленькой?

— Серена. — он смеётся с фырканьем, но выглядит так же потрясённым, как и я. — Я убил так много людей. Я сделал много детей сиротами.

Кажется, будто он убивает меня. Как будто вырезает моё сердце из груди.

— Ты когда-нибудь задумывалась, — резко спрашивает Айрин, — не было бы им лучше с нами, чем с людьми, которые никогда не заботились бы о них так, как мы?

Тишина. А он? Возможно, он тоже уже не помнит.

— Значит, ты убил моих родителей. А потом нашёл меня. А потом… оставил меня одну.

Он не отступает, не отвлекается. Просто кивает. Признаёт.

— Да, Серена, я это сделал.

Я качаю головой. Пытаюсь вытереть слёзы со щёк, но не получается. Слишком много слёз льётся по лицу.

— Как ты себя чувствуешь, Ева? — отвратительно дружелюбно спрашивает Айрин.

— Я не знаю. Я… я… — я не могу взглянуть на Коэна. Не хочу.

— Мне грустно. И я… я так злюсь, и ты даже не… Она была моей матерью, единственным человеком, которому я когда-либо была нужна, а ты даже не можешь вспомнить, убил ли ты её…

Я замираю, когда слышу, как что-то передают через стол. Мелькаю сквозь слезы. Вижу это, совершенно неуместное, розовое и милое, лежит на письме моей матери.

Нож. Мой нож. Тот самый, который дал мне Коэн, чтобы я могла защитить себя. Которым я отбивалась от Джесс. Как он здесь оказался?

— Насколько ты злишься, Серена? — спрашивает Айрин. — На этого мужчину, который хладнокровно убил твою семью? Он украл у тебя детство и дом, и даже не остался достаточно долго, чтобы убедиться, что с тобой всё в порядке. Если бы он не убил Фиону, мы могли бы быть вместе. Не было бы сиротского приюта. Ни вампиров. Ни Северо-Западной стаи. Ты могла бы быть счастлива. Но Коэн забрал у тебя всё это. Так что позволь мне спросить снова… Насколько ты злишься?

— Я не… — начинаю я, качая головой, и вдруг замолкаю.

Медленно поднимаю взгляд на Коэна. Его лицо не выдаёт бурю эмоций, что бушует во мне. Насколько я злюсь?

Очень. Очень сильно.

— Вот. — нож каким-то образом оказывается в моей руке, уже разложенный. — Этот человек был зол и причинил боль тебе и твоей семье. Теперь, когда ты злишься, Ева, что ты будешь делать?

Это сон. Кошмар. Я не могу быть в реальности, когда сжимаю пластиковую рукоять и шагаю вокруг стула Айрин, ошеломлённая, но решительная.

Но я знаю, что должна сделать.

Я знаю, что это правильно.