Читаем Есаул онлайн бесплатно
Я видел, как в голове дьяка защёлкали счёты. Он привык к наглым казакам, которые требуют: «Дай, царь-батюшка, нам всё должны!». А тут стоит перед ним есаул и предлагает сделку. Разделить расходы. Сэкономить казну.
Это был ход конём. Я знал, что денег у нас — кот наплакал. На половину пороха точно не хватит. Но у меня был план «Б». Торжище. Ярмарка в Тихоновском. Если привезти хоть что-то для начала, мы раскрутимся. Главное — получить бумагу.
— Половину пороха, говоришь… — протянул Ларион Афанасьевич, побарабанив пальцами по столу. — И свинца…
— И селитры, — уверенно добавил я с гордо поднятой головой.
Он посмотрел на меня уже без той казённой тоски. Во взгляде появилось уважение. Как к равному игроку.
— Хитёр ты, есаул. Ох, хитёр. Но дело предлагаешь. Если так повернуть, то и боярину легче подписать будет. Экономия казны — это резон весомый.
Он макнул перо в чернильницу.
— Добро. Пиши, Феофан, — бросил он подьячему в углу. — Выписку на малый наряд. Зелья — сорок пудов из казны, остальное — своим коштом. Свинца — тридцать пудов. Селитры — двадцать пять.
Подьячий заскрипел пером с удвоенной скоростью.
— Я бумагу подготовлю, — сказал дьяк, возвращаясь ко мне. — Подам боярину на подпись сегодня же, к вечерне.
— Благодарствую, Ларион Афанасьевич, — я поклонился искренне. — Вы настоящий государственный муж. Мудро судите.
— Иди уже, — буркнул он, но я заметил, как дрогнули уголки его губ в усмешке. — Не сглазь. Боярин ещё не подписал.
Мы вышли из приказа. Морозный воздух показался мне сладким, как мёд.
— Ну, что, батя? — Бугай, который всё это время стоял у двери, изображая немую угрозу, выдохнул облако пара. — Взяли?
— Зацепили, Бугай. Крепко зацепили.
Лёд тронулся. Мы не получили золотые горы, но мы вырвали кусок. Тридцать пудов свинца — это много пуль. Небогато на наше количество людей, но как примерная половина нормы — неплохо. Сорок пудов пороха — это запас на несколько месяцев умеренных боевых действий в остроге и за его пределами. Не жирно, но воевать можно. Плюс селитра — двадцать пять пудов сырья для самодельного пороха. А остальное… остальное добудем. Надо только ещё разобраться, что делать с пушками и ядрами.
Но расслабляться было рано. Бумага без подписи боярина — это просто тряпка для вытирания зада. И я знал, что Засекин не дремлет. Как только он узнает о решении дьяка, он попытается перехватить инициативу.
Нужно было действовать на опережение.
— Бугай, — сказал я, оглядываясь по сторонам. — Ноги в руки и бегом к Голицыну.
— Опять? — удивился десятник.
— Опять. Передашь ему записку. Слово в слово, как я скажу, запоминай. Писать тут не на чем, да и некогда. Скажешь так, без чинов, но с почтением: «Лёд тронулся. Дьяк бумагу готовит на малый наряд. Сегодня к вечеру понесёт на подпись. Засекин может помешать. Нужна ваша сильная рука, чтобы перо боярина не дрогнуло».
Бугай наморщил лоб, шевеля губами, повторяя.
— Лёд тронулся… Дьяк готовит… Засекин помешает… Понял, батя.
— Беги. И смотри, чтоб никто тебя не перехватил.
Гигант кивнул и рванул с места так, что снег полетел из-под сапог. Я смотрел ему вслед и молился всем богам, которых знал, и старым, и новым.
Вечером я сидел во флигеле, уставившись в раскрытую пасть печи. Заслонка была отодвинута, я видел, как пламя жадно облизывало поленья, то вспыхивая ярче, то оседая в густые красные угли. Время тянулось вязко, будто густой дёготь. Минуты расползались, не складываясь в часы. Я невольно вслушивался в каждый звук: хруст под окнами, скрип ставни, далёкий лай. Любой шорох заставлял вздрагивать и вскидывать голову.
Подпишет? Не подпишет? От короткого движения пера одного человека зависело слишком многое. Я снова и снова прокручивал разговор с дьяком, вспоминая каждое слово и паузу, пытаясь понять, где надавил убедительно, а где уступил лишнего. Огонь потрескивал, и вместе с ним трещало моё терпение.
Ответ пришёл утром следующего дня. Снова гонец от Голицына, на этот раз пеший, неприметный. Он пришёл к нам на территорию и сунул мне в руку сложенный клочок бумаги, а затем растворился так же внезапно, как и появился.
Я развернул записку. Почерк был знакомый, размашистый, властный.
«Принято к сведению. Продолжай. О Засекине позабочусь. Боярин подпишет».
Я выдохнул так, что пламя свечи на столе заметалось.
— Бугай! — крикнул я. — Тащи сбитень! И сала побольше!
— Чего, батя? Празднуем? — высунулся он из другой комнаты.
— Не празднуем. Готовимся. Жернова завертелись, друг мой. Теперь главное — не попасть под них самим.
Я сел на лавку, сжимая записку в кулаке. Сработало. Мой план, моя наглость, «перевёрнутая воронка», помощь Голицына — всё сработало. Мы пробили брешь в стене.
Судьба благоволит только смелым.
Я достал из-за пазухи амулет Беллы. Кость нагрелась от тела.
— Скоро, родная, — прошептал я. — Скоро.
Но где-то внутри, под радостью победы, шевельнулся холодный червячок тревоги. Засекин. Такие люди просто так не отступают. — Я наступил ему на хвост, и он наверняка укусит. Вопрос только — когда и куда.
Возвращался я из Разрядного приказа один.
