Читаем Есаул онлайн бесплатно

Тут вперед протиснулся Ерофей. Наш кузнец был черен, как черт, — сажа въелась в его кожу, кажется, навсегда. Глаза его, красные от недосыпа, вдруг загорелись живым, цепким интересом.

— А формы? — спросил он, прищуриваясь на мой образец. — Руками лепить — криво выйдет, да и долго.

— Деревянные рамки нужны, — кивнул я. — Просто ящик без дна. На два кирпича, на три. Ручки по бокам приделать. Хлопнул глину, утрамбовал, рамку снял — кирпич лежит.

Ерофей почесал бороду, оставляя на ней черный след.

— Толково, — крякнул он. — Доски есть, от ящиков снарядных остались. Мы вместе с плотником Ермаком за полдня пару десятков форм сгородим. И двойных, и одинарных. Размеры какие?

— С локоть длиной, в пол-локтя шириной, — навскидку прикинул я стандарты. — Главное, чтобы подъемные были.

Лед тронулся. Если мастера включились в технический процесс, значит, идея принята. Осталось только организовать логистику.

— Значит так, братцы, — я включил командный голос. — Никто за нас это не сделает. Государь строителей не пришлет.

Я начал тыкать пальцем, разбивая толпу на группы.

— Лавр, берешь своих и молодежь. Ваша задача — карьер у ручья. Копать глину, таскать воду. Навоза конского соберите, который не сгорел.

— Навоза-то зачем? — скривился молодой казак.

— Для крепости, — пояснил я. — Солома держит, навоз укрепляет. Чтобы не трескалось. Да не вороти нос, высохнет — пахнуть не будет, будет как камень.

— Второй отряд — к Ерофею и Ермаку, — продолжил я. — Помогать с формами, расчищать площадку под сушку. Плац у нас большой, солнце жарит — за два дня высохнет первая партия.

— Третья бригада — Остап, командуй. Разбирать завалы. Всё дерево, что не в труху сгорело — в одну кучу. Жерди, балки, доски — всё пойдет на каркасы. Гвозди из старых досок выдирать, прямить и к кузнецу.

— А четвертая? — спросил фон Визин. Ротмистр сидел на крыльце, наблюдая за нами. Вид у него был измочаленный, но интерес во взгляде читался неподдельный.

— А четвертая — в караул, — ответил я. — И в секреты. Турки ушли, но это не значит, что они не оставили «глаза» присматривать за нами. Или татары на запах падали не налетят.

Работа закипела не сразу — людям нужно было время раскачаться, преодолеть инерцию усталости.

Я скинул остатки сапог — подошва на правом все равно просила каши — и закатал штаны до колен.

— Ну, с Богом, — сказал я, шагая в свежевырытую яму у ручья, куда уже накидали глины, соломы и навоза.

Ощущение было… специфическим. Холодная, вязкая жижа облепила ноги, полезла между пальцами. Сначала мерзко, потом — даже приятно. Охлаждает.

Я начал топтать. Вспомнил старый фильм с Челентано, «Укрощение строптивого». Там он давил виноград под музыку, и это выглядело как танец. У меня винограда не было, был навоз с глиной, и музыки не было, кроме карканья ворон, но принцип тот же.

Ритм. Нужен ритм.

— Эй, давай сюда воду! — крикнул я, поднимая ноги, с которых шлепками падали тяжелые куски. — Суховато!

Казаки, увидев, что их начальник, лысый и страшный Семён, месит грязь своими ногами, перестали жаться по краям.

— А ну, подвинься, батя! — в яму спрыгнул Бугай. Под его весом жижа чавкнула так, что брызги полетели на два метра. — Сейчас мы ей зададим!

Следом полезли другие. Молодые, постарше. Работа превратилась в своеобразное соревнование — кто лучше промесит, у кого «тесто» выйдет однороднее.

— Ерофей! Форму давай! — орал я, вытирая пот со лба грязным предплечьем.

Мы накладывали густую смесь в деревянные рамки, били по ней ладонями, утрамбовывая в углы, срезали лишнее доской и аккуратно поднимали форму. На ровной, расчищенной земле оставались лежать ровные, влажные кирпичи.

Один. Десять. Семьдесят.

К вечеру ряды перенесённых серых кирпичей тянулись по плацу, как солдаты на параде. Люди вымотались до предела, но это была другая усталость. Не та черная, безнадежная тоска, что утром. Это была здоровая усталость созидания.

Мы строили не просто стены. Мы заново лепили свой мир. Из говна и палок, буквально. Но это был наш мир. И в нем не было места ни дизентерии, ни панике.

Следующий день.

Я стоял, опираясь на лопату, и смотрел на нашу «стройку века». Ноги гудели, спина горела огнем, но внутри было пусто и чисто.

— Высохнет — звонкий будет, — сказал подошедший Ерофей, пробуя пальцем край уже схватившегося кирпича. — Крепкая штука, Семён. Не думал, что из грязи такое выйдет.

— Из грязи в князи, Ерофей, — ухмыльнулся я. — В нашем случае — из грязи в крепость.

Через пять дней после начала нашей масштабной стройки, когда первые ряды саманных кирпичей уже уверенно подсыхали на солнце, выстроившись ровными шеренгами, как маленькая глиняная армия, я решил, что пора бросать в этот тихий омут вторую гранату.