Читаем Есаул онлайн бесплатно
— Ага, — отозвался я, шагая по хрустящему снегу. — Недурно выглядит. И хватка есть. Но это, Бугай, не баба. Это купчиха. Или, того хуже, дворянка при деле. У таких зубы острее, чем у татарских коней. Палец в рот не клади — откусит по локоть.
— Думаешь?
— Знаю. Но вот что я тебе скажу, друг мой ситный… — я придержал шаг, пропуская ломового извозчика. — Женщина, которая держит кожевенное производство в Москве, сама гоняет приказчиков и разбирается в товаре — это не просто юбка. Это человек. И человек со связями. А связи нам сейчас нужны как воздух.
Положенная неделя пролетела, как пуля, выпущенная в «молоко» — быстро, со свистом и без видимого результата, зато с кучей нервов. И вот мы снова здесь. Разрядный приказ.
В этот раз у крыльца было тише. Мороз загнал самых стойких челобитчиков в ближайшие кабаки или притворы храмов, оставив на улице лишь самых отчаянных, у которых надежда всё ещё боролась с обморожением.
— Семён! — окликнул меня тот же тощий подьячий с пальцами, похожими на перепачканные сажей корни. — Проходи. Ларион Афанасьевич велел кликнуть, как только появишься.
Бугай за моей спиной хмыкнул. Он сегодня был мрачнее тучи — чуял неладное. Я же старался держать лицо кирпичом. Раз зовут без очереди — значит, решение принято. Вопрос только — какое.
Мы прошли через те же коридоры, мимо тех же полок со свитками, пахнущими пылью веков и мышиным помётом. Но в кабинете дьяка атмосфера изменилась. Если в прошлый раз здесь пахло деловитостью и сухим расчётом, то теперь воздух, казалось, загустел от официального холода.
Ларион Афанасьевич сидел не за работой. Он откинулся на спинку своего дубового кресла с резными подлокотниками и потёртым бархатным сиденьем, сложив руки на животе. Очки лежали на столе рядом с аккуратной стопкой бумаг. Взгляд его колючих глаз, встретивший меня, был не изучающим, как неделю назад. Он был пустым. Стеклянным. Так смотрят на надоедливую муху, которая бьётся в стекло.
— Доброго здоровья, Ларион Афанасьевич, — начал я, поклонившись в пояс. — Как и велено, явился за ответом.
Дьяк помолчал. Медленно перевёл взгляд на одну из свечей, потом обратно на меня.
— Ответ есть, есаул. Дело твоё рассмотрено. Челобитная записана. Нужды гарнизона в ней прописаны верно, цифры сходятся с прежними росписями.
Я затаил дыхание. «Челобитная записана» — фраза скользкая. Она может означать «мы выдадим тебе всё, что просишь», а может — «мы подтёрли ею жепу, но сделали это с уважением».
— Однако, — он сделал паузу, словно взвешивая каждое слово на аптечных весах, — решение о выдаче боевого припаса в таких размерах Разрядный приказ принять не властен.
— Как не властен? — я даже шагнул вперёд, забыв про этикет. — Вы же ведаете служилыми людьми! Мы — государевы люди, рубеж держим…
Ларион Афанасьевич поморщился, будто я испортил воздух.
— Не части, казак. Рубеж-то вы держите, да только Дон — дело особое. Пограничное. А где граница — там и дела государевы. Там и сношения с иноземными державами. С Крымом временное перемирие, опасаемся обострения с Турцией — султан недоволен, посольские дела висят на волоске. А вы там ещё, судя по донесениям, войну устроили. Посему нужды ваши требуют согласования и одобрения Посольского приказа.
Он взял со стола свиток, уже скреплённый печатью, и протянул его мне.
— Вот тебе выписка. Ступай в Посольский. Там дьяки сидят мудрые, они в делах иноземных сведущи. Как они отпишут — так и будет. Если решат, что порох вам для обороны надобен, а не для разбоя — мы выдадим. А нет — не обессудь. Такова государева воля.
Я взял бумагу. Пальцы одеревенели. Это была классика. Бюрократический футбол. Меня просто отфутболили в соседние ворота, чтобы не марать руки отказом. «Идите в другое окно, у нас обед2. Только здесь 'обед» мог длиться месяцами.
— Ларион Афанасьевич, — тихо сказал я, глядя ему в переносицу. — Вы же понимаете, что пока бумаги ходить будут, нас там вырежут. Посольский приказ — это месяцы. А турок ждать не будет. Это измена делу обороны.
Глаза дьяка сузились.
— Слова выбирай, есаул. Измена делу — слова нехорошие. А у нас порядок. И порядок сей веками кован. Не тебе, пришлому, меня учить, как государеву службу править. Ступай.
Он отвернулся к окну, давая понять, что аудиенция окончена.
Мы вышли на крыльцо. Мороз ударил в лицо, но внутри меня был холод покруче. Это не просто бюрократия. Это чей-то заказ. Кто-то за эту неделю очень постарался. Нашёл рычаги, надавил, шепнул. Может, серебром позвенел, а может, страхом пригрозил. Даже протекция фон Визина разбилась об эту стену. Его уважали как воина, но здесь шла игра, где сабля бессильна.
Бугай сплюнул в сугроб. Смачно, со злостью.
— Ну что, батя? Опять по кругу?
— Похоже на то, — процедил я, сворачивая свиток и пряча его за пазуху. — Нас водят за нос. Думают, мы походим-походим, да и свалим несолоно хлебавши. Или помрём тут от бескормицы.
Я оглянулся. Среди толпы у крыльца мелькнул серый зипун. Тот же самый? Или другой? Неважно. Они знали каждый наш шаг. Информация в этом городе распространялась быстрее стабильных пожаров.
